Приворот и прочие неприятности

Глава 7. Расследование начинается

— Ваше сиятельство, я не понимаю, в чем вы меня обвиняете? Я все ранее рассказал уважаемому констеблю Донатти.

— Но почему-то на вопрос, кто еще интересовался радинией, вы указали на мисс Трентон, а вот про мистера Вега забыли упомянуть. Как и про то, что неделю назад уже была попытка взлома лаборатории университета.

Притихшая полиция стояла за спиной Брентона: кто-то копошился в бумагах, найденных после обыска в маленькой коморке, именуемой комнатой отдыха, кто-то декларировал все подозрительные и не очень вещи в кабинете профессора Гринча. А маленький гном, как и положено выходцу из горных поселений, от такого вопиющего недовольства жевал успокаивающий камень.

Крошки хрустели между крепких зубов, превращаясь в песок, который он с раздражением проглатывал. Крючковатый длинный нос дергался на кончике, впалые щеки багровели. Короткая шея приобрела цвет слив, набирающих сочность в августе, прямо как его рабочий фартук.

О да! Профессору Гринчу не нравилось, что Брентон явился лично провести повторный обыск в его вотчине. Но что теперь поделать, кто-то же должен.

— Я забыл, — не моргнув, сказал он и скрестил на груди маленькие короткие ручки. Макушка мистера Гринча едва достигала пояса Брентона, но это не мешало ему с возмущением смотреть него. — Побойтесь святой Мадонны, ваше сиятельство. Я дружен с вашей матушкой и с уважением относился к барону Трентону. Стал бы я врать и наговаривать на мисс Трентон, чтобы кого-то прикрыть?

— О том, что на полуострове действует целая сеть, незаконно торгующая растениями и эликсирами без лицензии, я в курсе и закрывал на это глаза. Считал, что полиция как-нибудь разберется, — он бросил хмурый взгляд на констебля Шнырге и его товарища, а те вжали головы в плечи. — Но, похоже, все решили, что и так хорошо. Деньги идут, незаконный оборот процветает. Все довольны, кроме правительства и королевской казны, недополучающей налоги!

Присутствующие притихли. Сам себе Брентон напоминал огнедышащего дракона, который в шаге от того, чтобы спалить к чертям весь ботанический корпус.

Это надо же! Тут недоговорили, там умолчали, а при проверке оказалось, что радинию пытались украсть не в первый раз. Нашлись свидетели, которые видели, как хитрый профессор Гринч на сторону приторговывал редкими растений.

Теперь Брентона не удивлял тот факт, что Элоиза искала помощи у хитрого гнома. Полиция точно приложила руку к сокрытию улик. Но сейчас все кабинетные крысы резко зашевелились, всплыло множество интересных фактов и свидетельств.

Брентон пожалел, что раньше не обратил внимания на действия органов правопорядка. Пока он занимался вопросами, касающимися развития полуострова и превращения его в оплот технологического чуда, под носом у него устроились воры.

Стук трости по каменному полу заставил профессора Гринча сжаться, а полицейских отступить.

На свет вышел Себастьян. Его массивная фигура, опирающаяся на кусок дерева и металла с набалдашником в виде головы василиска, слегка покачнулась. Желтые глаза с вертикальными зрачками ярко вспыхнули, и все присутствующие резко отвернулись, чтобы не попасть под воздействие опасной магии.

И только Брентон продолжал спокойно смотреть на друга. На невозмутимом лице, испорченном шрамами от когтей северного дракона, появилась пугающая улыбка. Кривоватая из-за затянувшихся ран, но очень многообещающая.

— Впрочем, вы знаете, я кое-что вспомнил, — проглотил ком профессор Гринч и на всякий случай пододвинулся к Брентону. — Да-да. Точно! Прозрел, так сказать. Старость не радует, как вы понимаете.

— Ближе к делу, профессор.

— Диего спрашивал у меня контакты сговорчивого, но молчаливого алхимика. Я сказал, что среди моих знакомых таковых нет.

— А Диего — это…?

— Мистер Вега.

Брентон кивнул, затем приказал полиции продолжать обыск.

Для собственной безопасности профессор Гринч не вникал в незаконные дела, чтобы не запачкать кристально чистую репутацию. Ему и сейчас особо нечего предъявить, только подозрения и косвенные улики, а их ни один нормальный суд не примет. Если констебль и его помощники что-то найдут, тогда это можно приобщить к делу.

— Сжечь.

На улице, несмотря на угасающий день, по-прежнему царил невыносимый зной. Брентон вдохнул насыщенный ароматами воздух, прикрыл глаза, а потом посмотрел на Себастьяна. Его молчаливое присутствие пришлось весьма кстати, хотя он особо ничего не делал: только передвигался из угла в угол, точно василиск по пещере, и напрягал людей своим видом.

Лучшее качество, которым обладал друг, помимо магии, обращающей все живое в камень, — привычка на все смотреть, как на лошадиное дерьмо под ногами. Кроме Сабины, потому что на нее Себастьян всегда смотрел иначе. Как Брентон на Элоизу, только он не был в нее влюблен. Ни капельки. Вообще.

«Ага, почаще повторяй себе это. Потому ты искал по всему городу радинию вместо того, чтобы заниматься насущными делами», — пробубнило подсознание голосом недовольной леди Сильвии.