Приворот и прочие неприятности

Глава 9. Приглашение к смерти

— Не смей так со мной обращаться!

Капризные нотки в голосе сестры раздражали Брентона, но он позволил ей немного поистерить. Сам виноват, что избаловал ее. Желание заменить младшей сестре почившего отца вылилось в текущие проблемы: Сабина перестала прислушиваться к нему и делала все, чтобы уничтожить свою репутацию.

Еще и поддалась безумным идеям Элоизы! Немыслимо!

— Прекрати истерику и шагай в кабинет, — строго сказал Брентон, проигнорировав появление матери.

Возникло чувство жесточайшего дежавю: он, графиня и очередная лекция. Но сегодня ему не до обсуждений его личной жизни. И уж тем более Элоизы, чей скандал придется заминать не только деньгами, но и угрозами. Хитрые журналисты пронюхали, что его пусть и бывшая, но невеста дважды попала в полицменский участок.

Какая сволочь слила информацию, он тоже узнает. Обязательно. Но сперва разберется с младшей сестрой и ее дурью.

— Брент, — строго позвала его матушка.

— Не сейчас, мама.

— Ты не можешь меня игнорировать!

— Позволь мне самому решать, что я могу делать в собственном доме, а что нет.

Леди Сильвия поджала губы, затем подхватила юбки и вышла из холла с гордым видом. Голова приподнята, плечи расправлены, спина прямая — верный признак того, что матушка разочарована в Брентоне и обижена на него до глубины души. Обычно подобные фокусы срабатывали, и он бежал с ней мириться спустя пять минут после ссоры, но не сегодня.

Сегодня Брентон устал. Слишком много проблем и событий за последние сутки. У него разболелась голова, дергался глаз, а в крови бушевала огненная магия, требующая немедленного выхода. Хотелось спалить все к демонам собачьим, чтобы ни клочка живого места в городе не осталось.

Опасное чувство, очень опасное… Почему Элоиза этого не понимала? Почему продолжала испытывать его терпение? Почему они вдруг решили, что можно играть арию на его нервах, и им ничего не будет?

Путь в кабинет пролегал через темный коридор. Портреты многочисленных родственников и предков смотрели на Брентона со смесью осуждения и недовольства. Он прямо-таки слышал их шепотки за спиной. Кто-то упрекал его за недостаточную твердость, кто-то фыркал и заявлял, что с женщинами так не обращаются.

Прекрасно. Теперь Брентон хотел спалить даже родной дом.

«Кажется, тебе все-таки придется позволить мне участвовать в расследовании, Брент».

Нет, нет и нет! Никогда он не допустит, чтобы его невеста участвовала в подобных мероприятиях. Дело касалось убийства аптекаря, промышлявшего незаконной торговлей редкими растениями и эликсирами. Благородной девушке не только опасно, но и непозволительно заниматься подобными вещами.

«Или я займусь этим сама».

— Еще чего захотела, — процедил Брентон, снова раздражаясь от воспоминаний о коротком разговоре в экипаже. — Клянусь Мадонной, сядешь дома и будешь крестиком вышивать. Твою лабораторию вместе с дурацкими рассказами я лично сожгу! Женщине вообще нельзя заниматься алхимией!

Он трижды прошел мимо закрытой двери кабинета, где его ждала не менее разъяренная сестра. За стенами послышался грохот: Сабина кидалась вещами и пинала мебель. Очень типично для всех представителей Изолани Аломанно, кроме их матушки. Взрывной характер ни под какими правилами приличия не спрячешь.

Брентон сделал еще круг по коридору и застыл. Взгляд уперся в нежно-голубой ковер, затем переместился на портрет очередного предка. Со стены на него смотрел граф Энрике III, прозванный Суровым, — прадед его отца и последний официальный правитель независимой Тринакрии. В уголках темных глаз виднелись морщинки, немного смягчавшие хмурое и весьма недовольное выражение лица.

Говорят, Энрике был настолько упрям, что отказывался умирать, пока не увидит любимую жену. Никакие смертельные ранения не останавливали его. Король Нормандии, тогдашний враг Тринакрии, так впечатлился, что лично привез графиню из захваченного города и благополучно подписал мирный договор.

После этого полуостров превратился в автономную часть огромного королевства, а военная кампания Ульриха IV Грозного стала самой малочисленной по количеству жертв. Энрике договорился с королем и правил в Тринакрии еще тридцать лет после знаменитой битвы. Его супруга носила под сердцем дитя, так что умирать на поле боя будущему отцу стало как-то неприлично.

Рыцарь он или кто? Нельзя оставлять беременную жену в одиночестве. Закон всех Изолани Аломанно: сначала вырасти наследников, приумножь семейный капитал, а потом смело шагай в сторону кладбища!

— Что ты смотришь? — развел руками Брентон в ответ на хмурый взгляд. — Я не знаю, как с ними разговаривать. Почему к женщинам никто не прилагает инструкции?

Ему показалось, что Энрике сочувствующе улыбнулся одним уголком губ.

— Ладно, вероятно, я очень виноват. Не стоило отталкивать Элоизу и говорить все те ужасные вещи, которые я сказал…