Приворотное зелье

Глава 3. И к чему всё это привело

Глава 3. И к чему всё это привело
 Остепенилась, да?! Повзрослела! Ну конечно же! Идиотка! Это ж надо было так влипнуть! Ничему жизнь меня не учит. Теперь снова переезжать. И не важно, что накосячила я без помощи колдовства. Инквизиторы разбираться не будут! Им даже доказательств того, что я ведьма, не требуется. Доноса вполне достаточно, чтобы отправить меня на костёр. А его мне Нэлька организует, как пить дать.
 И почему меня всегда так заносит? Я же вроде не злая... Людям стараюсь помогать. Но вспыльчивая жутко. И мстительная. А Нэльке удалось меня не на шутку разозлить. Н-да. Всё же с возрастом во мне произошли некоторые перемены. Раньше я бы просто и незатейливо переломала ей ноги, а сейчас вот фантазия внезапно проснулась. Буйная, сверх всякой меры. Что-то мне подсказывает, что за сломанные ноги Нэлька обиделась бы на меня меньше.
 И нафига я собственно попёрлась в кабак? Сидела бы тихо дома - можно было бы попытаться убедить эту дуру, что зелье не сработало из-за того, что её жертва уже кого-то любит. Ведь даже подстраховалась сначала. Сказала ей, что такое возможно. Враньё, кстати. Приворот сродни одержимости. Жертва вообще ни о ком, кроме того кто его приворожил, думать не способна. И никакая любовь от этого не спасает.
 А потом мне приспичило воочию лицезреть момент своего триумфа. В смысле, поглазеть как Нэлька позорится. И самое обидное: я ведь ничего такого и не увидела. Мужчина повёл себя на удивление сдержанно. И вообще какой-то он странный. Заметил, что Нэлька подлила ему что-то в бокал, но всё равно это выпил. Да ещё и за стол её пригласил. Подозрительно... Впрочем, плевать. Не до него сейчас. Надо быстро собирать пожитки и бежать из деревни.
 Нет, ну вот что мне мешало просто остаться дома?! Девять лет коту под хвост! Теперь придётся искать другую настолько же глухую деревню, чтобы в ней даже церкви не было (а ведь таких осталось не так уж много), заново налаживать контакты с людьми, завоёвывать их доверие. Не хочу. Но выбора нет. И самое обидное - это я себе его не оставила.
 Я пришла домой и, продолжая костерить себя на чём свет стоит, начала собираться. Мурка путалась под ногами, жалобно мяукая. Вот ещё одна проблема. По-хорошему пристроить бы её к кому-нибудь в добрые руки. Но кто ж её возьмёт такую чёрную? Без меня она не выживет. Камнями забьют или утопят. Придётся брать с собой.
 Собралась я довольно быстро. Часа за полтора. На улице окончательно стемнело, но так было даже лучше. Ни к чему селянам знать о моём уходе. Навьючилась как мул. Заплечный мешок был под завязку набит травами и другими ингредиентами, в одной сумке лежали продукты, кружка, ложка, миска, мыло, трут и кресало, в другой - сменное платье, все мои сбережения, коих оказалось не так уж и мало и готовые зелья.
 Я уже потянулась к ручке входной двери, когда кто-то со всей дури заколотил по этой двери кулаками.
 - Ирэн, - послышался истеричный девчачий вопль с той стороны, - помоги! Скорее!
 Я скинула сумки вместе с мешком в угол и открыла дверь.
 - Что случилось?
 - Помоги! - Взвыла одиннадцати летняя дочка мельника. - Мамка рожает!
 И, мёртвой хваткой вцепившись в мою руку, чуть ли не волоком, потащила меня в сторону мельницы. Я только и успела, что сумку с зельями схватить.
 Впрочем, я бы в любом случае с ней пошла. Её мать, это вообще отдельная тема. Тридцать два года, девятые роды, выглядит на все пятьдесят, больше половины зубов нет, кожа дряблая, от волос одно название осталось. А ведь она почти моя ровесница.
 Предыдущие роды были такими тяжёлыми, что я вообще не поняла как она выжила. Предлагала ей зелье от зачатия - ни в какую. Религиозна до фанатизма. Помощь от меня принимает только, когда уже не в состоянии сопротивляться. Как будто задалась целью умереть. И вот пожалуйста. Опять рожает. На четыре недели раньше срока. Почувствовала она что ли, что я ухожу, и решила напоследок "осчастливить"?
 В доме мельника царил бедлам, дети орали, мужик метался между ними и женой, сама роженица лежала в кровати на окровавленных простынях, бледная как мел, мокрая от пота, с прилипшими ко лбу волосами, ввалившимися глазами и искусаными в кровь губами и тихо, жалобно стонала. Впрочем это продлилось недолго. Когда началась схватка, я чуть не оглохла от её вопля.
 Первым делом выгнала мельника вместе с детьми из спальни. С требованием нагреть воду и принести чистые пелёнки. Потом осмотрела женщину магическим зрением. Утешало одно: ребёнок был пока жив. Однако плохих новостей оказалось куда больше. Тут и тазовое предлежание и обвитие шеи пуповиной. Патология на патологии. А меня как всегда позвали в последний момент. Шейка матки уже почти полностью раскрылась. Ещё чуть-чуть и ребёнок пошёл бы ягодицами вперёд. Молодцы! Что тут ещё скажешь?
 Я быстро напоила роженицу обезболивающим и кровоостанавливающим зельями, затем положила руки ей на живот и сосредоточилась. От локтей к ладоням побежали бледно голубые искры, скапливаясь на кистях рук, нити силы потянулись к плоду.
 Работа предстояла очень тонкая. Можно сказать, ювелирная. Это не парней пинком под зад в овраги скидывать. Там кроме дурной силы ничего не нужно, а здесь слабый, хрупкий, да ещё и недоношеный младенец. Любое неосторожное движение может закончиться переломом. И хорошо если не шеи.
 Первым делом я сняла с шеи пуповину, затем переждала очередную схватку и начала осторожно разворачивать ребёнка. Роженица стонала, её муж молился, я обливалась потом от нервного напряжения и тихо, сквозь зубы, материлась.
 Вот баба Нюра умела кровотечение заговорами останавливать, а я... Н-да.
 Но кровь можно остановить и зельем, а конкретно эту женщину она бы не спасла. В отличие от меня. Ребёнка я развернула головой к выходу как раз к началу следующей схватки. А дальше... Дальше всё было просто. Роды как роды. Нормальные.
 Густой, тяжёлый, металлический запах крови, захлёбывающийся крик женщины, её бормочущий молитвы и трясущийся от страха муж. Очередные обещания самой себе, что никогда и ни за что не окажусь на месте этой несчастной. Перерезание пуповины. Орущий младенец в крови и слизи, которого я быстро обмываю в тазу, как попало заматываю в пелёнку и отдаю отцу. Послед, летящий всё в тот же таз. Контрольный осмотр магическим зрением на предмет внутренних разрывов и кровотечений. Всё. Отмучились.
 А теперь, пожалуй, можно и поговорить. Только уже не с ней, а с её мужем. Может быть хотя бы у него есть мозги?
 - Слушай, Янис, - оттащив мельника в дальний угол быстро зашептала я, - тебе вообще дорога жизнь твоей жены? Следующие роды она не переживёт! И меня уже рядом не будет. Спасать её станет некому. Представляешь вообще, что будет, если ты останешься с девятью детьми и без жены?
 - Да ты что думаешь, это я её заставляю?! Она сама хочет детей!
 - Плевать, чего она там хочет. - Прошипела я и полезла в сумку за зельями. - Давай ей это по три капли каждое утро. Можешь добавлять в еду или питьё. Двадцать один день подряд. Потом перерыв семь дней и следующий цикл. И чтобы никаких пропусков!
 Я увлечённо копалась в сумке, выискивая все пробирки с этим зельем. На него был хороший спрос, поэтому у меня имелся приличный запас. Я отдавала мельнику последнюю пробирку (лет на пять его жене должно хватить, а там может другую ведьму найдёт), когда мой взгляд случайно упал на окно. И увидела я там до боли знакомое лицо.
 В этот момент, разрозненные факты наконец-то сложились в моей голове в единое целое. Вереница девок, жаждущих купить у меня приворотное зелье, чужак безбоязненно выпивающий вино с неизвестной добавкой, зная, что она там есть, удивительная сдержанность этого чужака по отношению к Нэльке и его, ничем не обоснованный, интерес к ней.
 А теперь он стоит под окном и подглядывает, как я колдую. Да ведь он по мою душу сюда приехал! Меня выманивал на зелье! А потом ещё и выследил! И увидел всё, что хотел! Это же чёртов инквизитор!
 В том, что произошло дальше, моей вины было не так уж много, как может показаться на первый взгляд. Я испугалась и разозлилась одновременно. А в таком состоянии я свой дар контролирую очень плохо. Скажем так: он выполняет мои желания, но я сама в этом процессе практически не участвую.
 Так вот, руки мои привычно засветились и потянулись к тазу с водой, в которой плавали... В общем много чего там после родов то плавало. А потом этот таз по широкой дуге вылетел в открытое окно, перевернулся и, вместе со всем содержимым, наделся на голову подстерегающего меня инквизитора.
 Я схватила сумку и опрометью кинулась к выходу. Выскочила на улицу и понеслась к своему дому. Так бежала, что аж пятки сверкали. На костёр мне совсем не хотелось. Вот ни капельки.
 Впрочем, инквизитор за мной не гнался. Он был слишком занят другим, не менее важным, делом. Блевал он. Прямо там под окном. Впечатлительный оказался гад. И желудок у него слабый. Это мне безусловно было на руку, так как давало хоть и небольшую, но фору.
 Однако времени у меня теперь было далеко не так много, как я рассчитывала. И это значило, что часть скарба придётся бросить. Одно дело, если бы на меня донесла Нэлька. Пока она письмо напишет, пока это письмо до города с обозом доедет, пока его из местного храма доставят в обитель ордена святой инквизиции, пока сюда доберётся карательный отряд... В общем, недели три у меня было бы. Теперь же счёт шёл на минуты. И уходить следовало налегке.
 Я сделала выбор в пользу сумки с зельями, деньгами и запасным платьем. Дополнительно повесила на пояс ножны с кинжалом, взяла удочку, сунула в сумку небольшой мешочек с солью и надела широкополую соломенную шляпу.
 Днём она мне ой как пригодится. Лето на дворе, а кожа у меня не загорает вообще. Зато моментально обгорает до волдырей. Удочку я взяла в расчёте на то, что, ближайшие пару месяцев, мне, скорее всего, придётся скитаться по лесам, не приближаясь к человеческим поселениям. И еду надо будет добывать самостоятельно. А ничего проще, чем поймать рыбу, я придумать не могла. В реках её полно. Хоть руками лови. Но на удочку всяко проще.
 Сборы заняли у меня пять минут. После чего, я схватила в охапку Мурку, выскочила за калитку и бодрой трусцой направилась к лесу. Благо, дом мой стоял у самой околицы и до этого леса было рукой подать.