Привязанная. Узел Страха

Глава 2. Азбука Морзе

Восьмой уровень. Сервитус.

Я резко вынырнула из забытья. В нос ударил приторный, удушающий запах лилий. Тяжелый, как могильная плита. Как же я их ненавижу!

Вспышки памяти мелькали одна за другой. Это был не сон. Это — вырванная, стертая глава моей жизни на Земле.

Почему этот фрагмент восстановился именно здесь, на Сервитусе? Я пыталась зацепиться за реальность. Полет на Калдиум… Возвращение на Семиру… Астероид, вынужденная посадка… Ранение Идана… Вода… Похищение. А дальше — этот мир. Сервитус. Женщина, состригающая мои волосы в бараке, чтобы скрыть мою метку. Моя бабушка.

И рынок… Перед глазами снова возникла ухмылка правителя. Не ухмылка, а ровный штрих на лице, будто рта нет совсем, только темная щель… Тот самый «меценат» из подвала на Земле.

Холодный пот мгновенно пропитал одежду. Тело забилось в непроизвольной дрожи, сердце набатом застучало в ушах, заглушая другие звуки. Воздуха стало катастрофически мало — я хватала его ртом, но легкие словно окаменели. Матрас под мной казался лужей ледяной воды.

«Дыши, Верея. Просто дыши», — шепнула я себе.

Закрыв глаза, я заставила себя сосредоточиться на дыхании. Медленно, через нос, наполняя живот. Задержка. Выдох через рот. Еще раз.

Сердечный ритм начал выравниваться. Чтобы окончательно заземлиться, я уставилась на пыльную лампу, болтавшуюся на шнуре под потолком.

Ритмичный вдох, ритмичный выдох.

Я поднялась с кровати. Помещение напоминало казарму: ряды двухъярусных коек, серое постельное белье. На мне был такой же бесформенный балахон — старый, но чистый. На прикроватном столике стоял кувшин.

Я жадно, в несколько глотков, осушила стакан воды.

В коридоре послышались шаги. Ко мне подошли две женщины в таких же серых робах. На их шеях тускло поблескивали ошейники.

— Проснулась? — спросила одна, оценивающе глядя на меня.

— Где я?

— На плантациях господина Флоса. Теперь ты его собственность. Он купил тебя вчера на рынке.

Мир будто захлопнул дверь прямо перед моим носом. Тишина в голове стала звенящей.

Собственность.

Это слово ударило наотмашь, лишая имени и воли. Меня продали, как вещь. Как садовый инвентарь.

К горлу подступил ком, но я сглотнула его. Нет. Я не вещь. Я еще дышу. Значит — не конец.

— Он… он правитель? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

— Нет, — женщина вздрогнула и опасливо оглянулась. — С чего ты взяла?

— На рынке я видела его у своей клетки.

— Понятно, — она пожала плечами. — Вчера на площади прогремел взрыв. Торговлю свернули, побоялись нового нападения. Все хозяева в спешке разъехались. Тебе повезло, что Флос успел закрыть сделку.

— Взрыв? — я нахмурилась.

— Да, последнее время они все чаще… — она осеклась, почувствовав, как вторая женщина наступила ей на ногу.

— Хватит болтать, — отрезала вторая. — Иди за мной. Поешь, а потом покажу работу. Хозяин велел пристроить тебя на кухню. Будешь помогать поварихе и разносить еду рабочим.

Кухня напоминала огромную беседку: с одной стороны — длинная столешница с грубыми раковинами и примитивной плитой, от которой несло гарью и пережаренным жиром. Посреди открытой столовой тянулись тяжелые деревянные столы и потертые скамьи.

Воздух был липким от испарений вареных овощей и дешевого масла. Где-то в углу потрескивал огонь — судя по едкому запаху, в дровах прятались тряпки или мусор. Жар от плиты разливался волнами, кожа на лице натянулась, а капли пота у висков мгновенно пропитали платок.

Над ухом нудно жужжала муха. Где-то вдалеке с грохотом упала металлическая кастрюля. Я вздрогнула, рука сама собой прижалась к животу.

Пол был скользким, ботинки то и дело прилипали к камню. Напряжение в плечах не отпускало — тело помнило утренний кошмар и отказывалось расслабляться. В общий гул вплетался странный пряный аромат — какая-то местная специя, от которой подкатывала легкая тошнота. И все это под аккомпанемент мерного стука ножей и всплесков воды.

Угрюмая повариха стояла у котла. Рукава ее были закатаны по локти, фартук в бурых пятнах. Черные волосы скрыты платком. Заметив меня, она прищурила миндалевидные оливковые глаза и молча налила полную тарелку супа.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

Похлебка выглядела жидкой, но была сытной. Быстро покончив с едой, я вымыла за собой посуду. Женщина кивнула и указала на разделочную доску и ведро грязного картофеля. Я сполоснула руки и взялась за нож.

Вскоре на кухню потянулись люди — тени в одинаковых серых балахонах с лицами, обмотанными пыльной тканью. Прежде чем сесть за стол, они подходили к умывальникам, молча развязывали повязки и умывались ледяной водой.

Шрамы, землистая кожа, выгоревшие глаза… Из-под тряпок проступали не лица, а призраки. Я сглотнула, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел. Казалось, я смотрю в зеркало своего будущего. Эта тишина, нарушаемая только плеском воды, была страшнее любого крика.