Привязанная. Узел Страха

Глава 6. Пока Он Спит

Несмотря на настойчивые уговоры отца, мне удалось убедить его: без меня они не найдут лазейку. Он долго молчал, угрюмо глядя в сторону, но в конце концов сдался. И вот теперь мы возвращались туда, откуда я бежала всего несколько недель назад.

Тогда путь от владений Флоса до каньона занял у меня вечность. Сейчас прошло лишь три часа, и мы уже видели в прицелах знакомую ограду.

Чем ближе мы подходили, тем тяжелее становился воздух. Память услужливо подсовывала обрывки страха, липкое чувство унижения и запах рабских бараков. Перед самым рассветом я переоделась в грязный балахон и обмотала голову выцветшим платком. Грузовики оставили в миле, чтобы не выдать себя ревом моторов.

Я, отец и Селер прокрались вдоль границы к тому самому участку. Мужчины принялись бесшумно углублять мой старый подкоп. Я нервно сглотнула, глядя на колючую проволоку, по которой змеился ток.

— Как только Флос отключится, подавай сигнал, — напомнил отец, вкладывая мне в руку миниатюрный передатчик. — Мы будем ждать у южных ворот. Будь осторожна, дочка.

— Все будет хорошо, — заверила я его, хотя сердце дико колотилось о ребра.

Я юркнула в узкую лазейку. Знакомый песок заскрипел на зубах.

Оказавшись по ту сторону, я замерла, вжимаясь в тень. Двор был пуст. Тишина казалась неестественной, звонкой, словно перед грозой. Я бесшумно двинулась к казарме.

Тень от стены скользила за мной, как призрачный спутник. Ни наемников, ни патрулей. Слишком спокойно. Это пугало больше, чем если бы я увидела стражу.

Осторожно приоткрыв тяжелую дверь, я замерла на пороге. В нос ударил тяжелый, спертый дух: пот, дешевое мыло и безнадежность. Вдоль стен на матах спали люди. В полумраке тускло поблескивали их ошейники — десятки маленьких огоньков-индикаторов, подтверждающих, что хозяин жив.

Я прошла вдоль коек, стараясь не наступать на скрипучие доски, пока не нашла ее.

Повариха спала беспокойно, нахмурив лоб. Я наклонилась, прикрыла ей рот ладонью и слегка сжала плечо. Она дернулась, распахнула глаза. В первую секунду в них плеснул первобытный ужас, но, узнав меня, она заметно расслабилась. Ее пальцы впились в мое запястье, проверяя, не галлюцинация ли это.

Я кивнула на выход. Она молча обулась и скользнула следом.

Мы добежали до старого амбара и скрылись между пыльными мешками с зерном. Женщина вдруг резко развернулась и крепко обняла меня, уткнувшись лицом в плечо. Ее пальцы мелко дрожали. Отстранившись, она посмотрела мне в глаза и кивнула в сторону пустыни, безмолвно спрашивая: «Зачем ты вернулась?»

— Ночью мы вытащим вас отсюда, — прошептала я, доставая маленький флакон. — Это снотворное. Вечером его нужно всыпать в ужин Флоса. Все до капли. Сможешь?

Повариха напряженно посмотрела на пузырек, затем на меня. Ее взгляд стал решительным. Она твердо кивнула.

— Мне нужно спрятаться до заката. На кухне есть место?

Она на миг задумалась и повела меня в сторону столовой. Мы крались, ловя каждый шорох. Внутри она подошла к массивному разделочному столу, присела и открыла нижний глубокий ящик. Вытащила оттуда тяжелые мешки с мукой, освобождая узкое пространство в самом углу.

Я юркнула внутрь, подтянув колени к подбородку. Тесно, пахнет мучной пылью и старым деревом. Женщина сунула мне лепешку и флягу с водой, а затем аккуратно заложила меня мешками. Тяжелая крышка захлопнулась.

Вокруг сомкнулась абсолютная темнота. Желудок сжался от напряжения, есть не хотелось. Все тело превратилось в один большой слух.

Я прислонилась лбом к прохладной стенке и, несмотря на бьющий в кровь адреналин, под мерный шум просыпающейся кухни незаметно задремала.

***

Жуткая духота вырвала из сна. Воздух в ящике превратился в раскаленный пар: одежда липла к телу, пот жгучими струйками стекал по позвоночнику. Горло саднило. Я сделала два глотка из фляги, экономя каждую каплю, и прильнула к замочной скважине.

Снаружи доносился гул моторов и топот. Сейчас около двух часов дня. До ужина — вечность, до спасения — еще дольше.

Вдруг голоса стихли. Пространство в столовой словно вымерло. Люди опустили головы, боясь даже жевать. В этой вакуумной тишине я отчетливо услышала шаги — тяжелые, властные.

— Она! — голос Флоса прозвучал как удар хлыста.

Послышался шаркающий звук. К ногам хозяина бросили девушку. Рукояткой плети он грубо вскинул ее подбородок.

Я вздрогнула: на коленях перед ним стояла Лада. Бледная, сжавшаяся, с мелко дрожащими плечами.

— К вечеру чтоб была готова! — приказал Флос какой-то женщине рядом.

Мир качнулся. Если он тронет Ладу… Если этот мерзавец… Я зажмурилась, чувствуя, как ярость вскипает в крови, смешиваясь с ледяным страхом.

— А ты, жирная тварь! — Флос внезапно развернулся к поварихе и хлестнул ее плетью. Она едва успела закрыть лицо. — Мне надоели твои помои! Вот эту новенькую, — он ткнул пальцем на испуганную женщину в пестрой жилетке, — на кухню. Если к ужину не успеешь — отправишься на плантации! А старую — в камеру. Завтра продадим ее на рынке.