Привязанная. Узел Страха

Глава 17. Беглянки

— Проснулась?

Знакомый голос заставил меня с трудом разлепить веки. Я обнаружила себя не в реанимационной капсуле, а на обычной больничной кушетке в медотсеке «Либеры». Но стоило сделать первый полноценный вдох, как вместе с воздухом в сознание ворвались события последних дней.

— Как ты себя чувствуешь, Верея? — Мастер Дан, скрестив руки на груди, встревоженно смотрел на меня.

— Пока сама не поняла, — прошептала я, пытаясь пошевелить затекшими пальцами. — Такое чувство, что я была жутко голодной, и меня внезапно перекормили так, что дышать не могу.

— Это нормально. Твоя сила была на нуле. Ты восстанавливалась в капсуле трое суток. Верея… ты что-нибудь помнишь?

Воспоминания нахлынули внезапно, затягивая в пучину ледяного водоворота. Перед глазами снова встали безжизненные тела рабов на песке, ударил в нос резкий запах жженого металла и крови. Гул боя все еще эхом звенел в ушах. А поверх всего этого — безгубая улыбка Круда. Я невольно вздрогнула, будто он прямо сейчас склонился над моей кроватью.

— Бой. Как он окончился?

— После того как Круд исчез, все завершилось довольно быстро. Отступники, не ожидавшие такого поворота, в панике бросились врассыпную. Мы захватили их лагерь почти нетронутым. Мы выиграли этот бой, Верея.

— Значит, выиграли… — вымолвила я, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

— Скажи, ты ведь использовала не только свою силу?

— Конечно, нет, мастер. Узел страха все еще на месте. Я просто нажала на кнопку пульта. Электромагнитное излучение стены в резонансе с моим выбросом сработало неплохо.

Мастер Дан отвел глаза и присел рядом на стул, словно пытаясь спрятать за этим движением свою тревогу.

— Верея, я восхищен твоей смекалкой. Ты даже не представляешь, сколько времени ты выиграла для всех нас. Но у меня есть две новости.

— Плохая и хорошая? — я попыталась усмехнуться, но губы слушались плохо.

— Хорошая в том, что Круд, скорее всего, не знал о пульте. Иначе он бы не ретировался так поспешно. Он посчитал, что ты дала отпор исключительно собой и твоя сила раскрылась полностью. Нам придется поддерживать эту легенду. Так что приготовься к «медным трубам».

Я с ужасом взглянула на декана. Только этого мне сейчас не хватало.

— А плохая?

— А плохая в том, что теперь он подготовится к встрече с тобой куда серьезнее. И это огромный минус для нас. — Мастер Дан задумчиво прикрыл глаза. — Он невероятно силен, Верея. Я не представляю, как можно было достичь такого уровня. За всю историю Озаренных я не помню никого, кто бы овладел гравитацией. Это немыслимо сложно. Меня пугает не сам факт его могущества, а то, насколько сильно я его недооценивал.

Я непроизвольно сглотнула. Ладони мгновенно стали влажными. Если сам декан выглядит так, словно увидел призрак собственного поражения, значит, реальность куда страшнее моих астральных видений. Мысль о том, что мне придется стать живым щитом против такого монстра, давила паникой. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха, вспыхнуло маленькое, колючее чувство вызова.

— Верея! — декан будто услышал мой внутренний монолог. — Я говорю это не для того, чтобы тебя напугать. Круд не всесилен. Он все еще человек. Его сила велика, но он не бессмертен. Если в нем я просчитался, то в тебе — нет. Ты можешь намного больше, чем думаешь. И дело не в твоей силе. Дело в стержне. А он у тебя покрепче, чем у нас всех, вместе взятых. Это твой главный козырь. За него и держись.

***

После нашего разговора с деканом прошло еще два дня. Идан, как только раны затянулись настолько, чтобы не мешать движениям, улетел в загородный портал — восстанавливать оборону.

С утра я почувствовала, что силы вернулись, и решила самостоятельно отправиться на завтрак. Хватит лежать, пора возвращаться к жизни, какой бы она теперь ни была.

Столовая «Либеры» в этот час напоминала растревоженный муравейник. Свободных мест не было, гул голосов и лязг посуды заполнял пространство. Я уже собиралась развернуться и уйти, чтобы заглянуть позже, когда меня окликнули:

— Верея! Вот, здесь свободно!

Я обернулась. Шестеро Озаренных — крепкие ребята из штурмовых групп — одновременно вскочили со своих мест, уступая мне целый стол.

Внутри все похолодело. Декан предупреждал, но я не думала, что это будет так.

— Ребята, я сяду только при одном условии: если вы составите мне компанию, — я постаралась, чтобы голос звучал максимально буднично.

Они странно переглянулись, будто я предложила им сесть на пороховую бочку, и неохотно опустились обратно на край скамьи, оставляя мне куда больше пространства, чем требовалось одному человеку.

Я наполнила поднос, почти не глядя на еду, и присела рядом.

За столом воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тихим постукиванием ложек. Они ели быстро, сосредоточенно, стараясь не смотреть в мою сторону. Но я чувствовала, кожей ощущала не неприязнь и не зависть. Это был страх. Тот самый липкий, инстинктивный страх.

— Как дела на «Либере»? — спросила я, зачерпывая кашу и стараясь не замечать их состояния.