Привязанная. Узел Страха

Глава 20. Узел Страха

— Ну что, Верея, добро пожаловать в мои хоромы!

Голос расплескался эхом, словно удар по пустой чаше, нарушая густую, как смола, тишину.

— Зачем я тебе, Круд? — мой голос звучал странно, будто я все еще сплю.

— А ты не догадываешься? — прищурился он.

— Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос! — рявкнула я раздраженно, пытаясь зацепиться за крохи пробуждающегося гнева.

— Помнишь, там, на Земле, последнюю нашу встречу? Когда ты открыла портал? Я почти уверен, что у тебя это тогда получилось случайно. Так вот, теперь тебе придется постараться.

— Ты хочешь попасть на высшие уровни?

— Наконец-то мы начинаем друг друга понимать, — цокнул он языком.

— И что я должна сделать?

— Открыть Порог, — Круд впился в меня взглядом, от которого я невольно поежилась.

— Неужели ты думаешь, что я соглашусь?

— Согласишься, Верея. Все соглашаются. Я умею убеждать.

Его палец коснулся моего виска, и в эту же минуту я дернулась от шока. В голове в долю секунды пронеслись картины сотни измученных людей: бесконечные пытки, стоны, мучения. Словно поделился своей памятью.

Грудь раскаленными тисками сдавило от чужого ужаса, впитывая в себя всю их боль. Схватившись за голову, я попыталась отстраниться от их криков, но тщетно. Казалось, они стали частью моего тела.

Я тряхнула головой, будто можно было вытряхнуть чужие крики. Вцепилась пальцами в волосы, ловя воздух ртом.

Дышать — просто дышать.

Не слышать.

Не видеть.

Не чувствовать.

— Ну что? Как тебе прелюдия?

Я ничего не ответила, стараясь не тратить силы даже на собственный голос.

— Прими меня, Верея. Ты ведь всегда принимала чужую боль.

— Ты не должен пройти!

— Я сам решаю, что должен. Открой двери, и все это закончится в один миг.

Облокотившись спиной о каменную стену, я почувствовала ее ледяной холод. Время словно застыло вместе со мной, давая паузу. Даже звук собственного дыхания эхом звенел в этой колючей тишине.

— Нет, — тихо ответила я. В этот момент я сама не знала, кого убеждаю — его или себя.

Круд встрепенулся, как коршун. От его движений даже воздух стал гуще.

— Рано или поздно ты изменишь свое решение. Я даю тебе время до обеда. И запомни: ты не выдержишь. Никто не выдерживал.

Он еле заметно щелкнул пальцами и растворился в темноте.

Я свернулась на каменном полу, будто хотела исчезнуть в собственном теле, и выдохнула — хрипло, обреченно. Пар тянулся вверх, превращаясь в бледный призрак, который на миг коснулся одинокого луча, просочившегося сквозь невидимую трещину.

Страх ожидания все сильнее пробирался под кожу, пока не заполнил каждую клеточку. Мне хотелось встать и уйти, убежать отсюда навсегда.

— Мне страшно! — вслух прошептала я. — Пожалуйста, заберите меня отсюда! Я не справлюсь! Пусть все это закончится!

Слезы брызнули из моих глаз. Но ответом была тишина, отражающая неизбежность.

***

Тьма сомкнулась, и пустота обрушилась, как вода. Звук рассыпался в крошево тишины, будто его проглотили камни. В груди билось каленое железо, кости отзывались болью.

Поначалу я решила, что оглохла. Лишь сердце билось в висках острыми гвоздями, словно кто-то вдавливал их изнутри.

— Где я? — услышала я четкий собственный голос.

— Вечная пустошь, — прозвенело в ушах. Я оглянулась, но Круда нигде не было.

— Пустошь?

— Ты останешься здесь навеки. Мне под силу это, поверь. Она будет душить тебя своей бесконечностью и одиночеством. Никто не в силах справиться со страхом пустоты. Ты сможешь отсюда выйти, если станешь моим Порогом.

— Нет, — не раздумывая, ответила я.

Он ответил молчанием, от которого по моей коже пробежал озноб. Безмолвное затишье пугало еще страшней, чем его утробный голос.

Присев, я попыталась дотронуться до серой субстанции, но она была бездонна. Хотелось спать, но как только я закрывала глаза, мое тело проваливалось в бездну.

Казалось, что время застряло под каким-то прессом.

Который сейчас час? День? Месяц? Год?

Наверное, так и трескается разум: медленно, почти бесшумно, когда под ногами исчезает почва.

Я пыталась удержаться за хоть что-то — за звук, за память, за собственное имя, — но все ускользало, растворялось, как песок между пальцами.

— Я больше не могу! — закричала я, собирая последние осколки рассудка.

Пустошь ответила безмолвием. Она не утешала, но держала, будто невидимый кокон. Я ощущала ее холодные тиски на коже.