Привязанность короля ликанов

ОДИН

ГЛАЗАМИ КАМИЛЛЫ

Дышать не должно быть трудно. Но почему-то это давалось мне с огромным трудом. Это должно было сразу насторожить меня, но я не пошевелилась, пока резкие лучи утреннего солнца не ударили мне в лицо.

— Богиня… — даже мой голос прозвучал хрипло.

Тяжесть и пульсирующая боль в висках были первым признаком того, что это необычное утро. Щурясь от ослепительного света, я обнаружила, что смотрю в потолок, который не могу узнать.

Алкоголь из моей крови уже вышел, и я могла мыслить ясно. Я прожила в доме родителей больше двадцати лет. Пьяная я или нет, но всегда бы узнала их фирменный потолок с «попкорном».

Потолок, на который я сейчас смотрела, был гладким. Он выглядел как белый цемент. И выглядел дорого.

Когда я попыталась глубоко вдохнуть, мне снова стало трудно дышать, и тогда я поняла, что тяжесть в висках — это не прекрасное послевкусие после выпивки.

Я посмотрела и ахнула. Рука инстинктивно прикрыла рот, чтобы заглушить звук. Объясните мне, как незнакомец, совершенно голый, растянулся на мне, сладко спя и даже не подозревая, что я проснулась.

Я что…? Я паниковала. Я почти слышала, как сердце пытается выскочить мне в горло. Это нервировало еще сильнее. Потому что этот самый незнакомец, устроивший мою грудь себе подушкой, вполне мог услышать бешеный стук моего сердца и проснуться.

Вдобавок ко всему, я поняла, что темноволосый незнакомец был не единственным, кто был здесь в чем мать родила.

Я огляделась, пытаясь понять, что происходит. Вижу одежду, разбросанную по всей комнате. Мое платье — на полу, почти у двери, которая, похоже, ведет наружу, а мои трусы — висят на дверной ручке.

По какому-то чуду незнакомец повернулся на бок и откатился от меня. Я замерла и задержала дыхание. Я не могла допустить, чтобы он проснулся и сделал этот момент еще более неловким.

Я знала, что произошло. Признаваться не хотела, но знала. Как только я освободилась от тяжести чужого тела, я вскочила с кровати и начала собирать свои вещи.

Я подняла платье и распутала трусики с дверной ручки. И тогда заметила, что ключ, болтающийся на двери, был с биркой.

Комната 56.

Это была не квартира и не студия. Это был гостиничный номер. Почему-то от этого стало чуть легче, потому что я надеялась по возможности избежать любых контактов с этим голым мужчиной за моей спиной.

Мой лифчик нигде не было видно, так что я сделала своей личной миссией найти его. Шествие позора в такой ситуации было неизбежно, но отправиться в него без лифчика — уж слишком.

Я нашла свои туфли и, к счастью, телефон — он лежал на комоде. Когда я осторожно подошла и взяла его, заметила, что презерватив на комоде не был использован.

Он ведь точно использовал презерватив. Правда?

Хотелось бы знать ответ. Как бы я ни пыталась собрать воспоминания из глубин памяти, все, что получалось — это обрывки смеха, обмен взглядами и смутные ощущения близости, которые висели на теле как призрачные духи. Но как ни пыталась, детали ускользали, как дым между пальцами.

Желание сбежать перевесило любые попытки собрать пазл прошлой ночи. Каждый стук пола под моими осторожными шагами гремел, будто барабанный бой позора.

Я украдкой бросала взгляды на мужчину в кровати, сердце сжималось от сожаления. Первый раз я решила напиться — и потеряла девственность с незнакомцем.

У двери я еще раз оглянулась. У него было полное, чисто выбритое лицо. Он выглядел офисным работником, и его тело, насколько я могла разглядеть, явно было в хорошей форме.

— Ну хоть симпатичный, — подумала я.

Я одевалась в полной тишине. Как только закончила, попыталась открыть дверь, но почему-то щелчок замка прозвучал так, будто в разгар совещания выстрелил пистолет. Незнакомец застонал.

Я застыла от едва слышного храпа. Паника толкала меня торопиться.

Я взглянула на него еще раз. Он не проснулся и, казалось, не собирался. Когда убедилась, что он спит, снова повернула ключ, и замок щелкнул.

Мир за дверью казался далеким, и я надеялась ускользнуть, не разбудив загадочного мужчину рядом со мной.

Я вышла из комнаты и аккуратно закрыла за собой дверь. Затем побежала.

На каблуках, цокающих по кафельному коридору, я бросилась к лифту. Металлические двери мягко разъехались с тихим «динь», и я зашла внутрь, сердце все еще колотилось после безумного побега из номера. В замкнутом пространстве я на секунду перевела дух, нажала кнопку первого этажа, мечтая отдалиться от полуголого незнакомца как можно дальше.

Пока лифт спускался, мысли неслись быстрее, чем сам лифт. Я прокручивала ночные события, пытаясь вытащить из тумана хоть какую-то ясность. Волна тревоги накатила снова — впереди меня ждала неопределенность.

В вестибюле, когда двери лифта открылись, меня встретила стерильная тишина. Семь утра — время, когда город еще не проснулся, укутанный остатками сна. Это было моим спасением — меньше любопытных взглядов, свидетелей моего разбитого вида и поспешного бегства.

На улице я поймала такси, нервно оглядываясь по сторонам, будто знакомые лица могли вынырнуть из утреннего тумана. Такси подъехало — убежище на колесах, обещающее спасти меня из этой странной ситуации.