Приют Алисон

Глава 2

В кухню, переваливаясь, как уточка, с боку на бок, вошла встревоженная Ирма:

- Алисон! Детка, бросай своё тесто! Там Карлуша… Опять. В сарае прячется.

Я торопливо сполоснула в тазу руки, на ходу вытерла их о край серого домотканого фартука. Карлушка в этом состоянии плохо ориентируется в действительности.

В сарае, в самом тёмном углу, тихо рычал наш недоволчонок.

- Карлуша! Карлушенька! Мне так грустно, так печально, обними меня, пожалуйста, - тихо попросила я и даже тихонько всхлипнула для достоверности.

Сработало.

- Уууууу, - тоскливо завыл волчонок.

Из угла, покачиваясь на лапах, и то и дело падая на четыре конечности, выполз мальчик. Ну, как мальчик – сейчас он был мало похож на мальчика. Голова волчонка, задние лапы тоже, хвост грустным веничком свисает вниз. И всё. Остальное – человечье. Руки, тело, и, конечно, взгляд.

Карлуше было семь лет. По местным меркам, он должен был научиться оборачиваться в своего зверя как минимум лет в пять, а то и раньше. Но что-то пошло не так – Карлуша не мог пройти полный оборот. Каждый раз у него превращалась в волчью только часть тела, а всё остальное так и оставалось человеческим. Для оборотня это не просто беда – это трагедия, от которой и взрослые особи могли впасть в уныние и покинуть стаю, что уж говорить о мальчике.

- Уууууу!

- Иди ко мне скорее, - попросила я и опустилась на земляной пол.

Карлуша примостился рядом, почти заполз мне на колени, царапая ноги острыми когтями. Я плотнее натянула на ноги юбку – по опыту знаю, что волчьи царапины заживают очень долго, могут воспалиться и кровоточить. Лучше уж заранее поберечь свою кожу. Я не оборотень, у меня нет их потрясающих возможностей регенерации.

– Ты опять ходил в деревню?

Карлуша кивнул.

- Ты принёс детям свои поделки? – уточнила я.

- Да. Я хотел показать и подарить, - невнятно ответил мальчик. – Они сказали, что я урод.

Оборот уже прекратился, он опять стал человеком. Теперь пару дней будет лежать без сил и восстанавливаться – моим малышам перевоплощение давалось крайне тяжело. Именно поэтому я и просила их не увлекаться.

- Не верь. Ты умный и красивый, а ещё ты очень талантливый. Я люблю тебя, мой мальчик, мы все тебя любим. Ты вырастешь, будешь большим красивым волком. И научишься полному обороту. Обязательно научишься. Просто немного позже, чем другие.

Я верила в то, что говорила. Такая беда была не только у волчонка – за год у меня в доме набралось пятеро неполноценных, по местным меркам, детей. И не только волчат – я человек, и в отличии от оборотней, не отделяю один вид от другого, и не считаю, что кто-то лучше или хуже. Неполноценные дети оборотней всех видов – вина взрослых, которые два года назад устроили между собой крутые разборки.

Жили же до этого все в мире! Чего, спрашивается, не хватало?

Совы, волки, вороны, лисы, рыси, змеи, просто люди, такие, как я – все мы вполне успешно сосуществовали рядом, пока не началась эта сумасшедшая заваруха.

Сама я её не застала, но старая лиса Ирма много про неё рассказывала.

Ирма – в самом деле лиса. Оборотень, как и все остальные. Ко мне они со змеёнышем Налом прибилась случайно, в тот день, когда я очутилась в этом мире. Шёл холодный дождь, голодным зверем завывал в кронах деревьев ветер. Ирме и Налу было негде ночевать, вот они и постучались в двери одинокого дома на лесной опушке, в котором жила Алисон.

Я – попаданка. Классическая попаданка, которая, не сделав чего-то нужного в одном мире, переместилась в другой. Опять же – для неизвестной ей цели.

В отличии от нормальных попаданок, у меня нет поместья, таверны, титула или крайне необходимых для нового мира навыков. Я не умею лечить людей, далека от промышленных технологий и технического прогресса. Варить стекло, делать фарфор, добывать цветные металлы или создать химическую лабораторию – это не моё. В школе по химии у меня была твёрдая тройка, да и в остальных точных науках я звёзд с неба не хватала. Поэтому, наверное, я жила, что называется – «как все».

Как все окончила школу и колледж – в моём случае индустриальный, как все пошла работать совершенно по другой специальности, потому, что платили там больше.

Потом, опять же – как все, вышла замуж за водителя, который, на огромной красной фуре, привозил нам товар. Красная фура ассоциировалась у меня с алыми парусами, на которых прибыл мой долгожданный принц.

На тот момент мне уже исполнилось тридцать пять, и замуж надо было выходить как можно скорее. Друзья и близкие не забывали напоминать мне про часики, которые тикают, про детородный возраст, про женское счастье и отсутствие стакана воды на старости лет.

Сейчас я честно могу признаться, что была не слишком умна – во всяком случае, как ещё можно объяснить, что водитель фуры, с которым я встречалась раз в неделю, показался мне прекрасным принцем и лучшим кандидатом в отцы моим будущим детям.

О том, что у него есть вторая семья, я узнала случайно. Как же мне было больно.

Та ночь была последней моей земной ночью. Спать я не могла. Лежала и думала о разводе. Делить нам, в принципе, нечего – за восемь лет мы ничего не нажили, все деньги уходили на ту женщину и её ребёнка. Квартира арендованная, а за машину мужу ещё много лет платить автокредит. Значит, разойдёмся мирно, без скандалов и ссор…

Только почему сердце болит и ноет, словно в него воткнули острую иглу? Я попыталась встать, но голова закружилась, стало трудно дышать, и я со стоном откинулась на подушку.

Последняя мысль была о детях – как хорошо, что у меня их нет. Как бы они остались сейчас одни, без матери?

Очнулась я в новом мире, в теле девушки Алисон, которая, по моим предположениям, умeрлa от тяжелейшей простуды. Я лежала на высокой кровати, в большой холодной комнате и громко, с надрывом, кашляла. Счастье, что рядом была Ирма!

Старая лиса – Ирма в самом деле была оборотнем-лисой, почти сразу поняла, что произошло. Уж очень я неправильно себя вела, ведь Ирма немного знала Алисон.