Приют Алисон

Глава 4

- Ты кот? – ласково спросила я.

Мальчик потянулся, ну точь в точь, как котик, сел и широко улыбнулся щербатым ртом.

- Где у тебя зубки? – испугалась я.

- Сломал, когда кости грыз, - спокойно, как о чём-то обыденном, ответил мальчик. – Вырастут за неделю, куда они денутся. Ты Алисон, да?

- Да, - растерялась я.

Мальчик молитвенно сложил на груди руки:

- Возьми меня к себе, пожалуйста! Ты не смотри, что я маленький! Я вырасту! Буду защищать тебя и твой дом, охотиться буду, добычу приносить. Хочешь, я сегодня поймаю тебе зайца? Или даже двух?

- Не надо, спасибо, - улыбнулась я. – Пошли завтракать. У нас остались от ужина пирожки, и кашу сейчас сварю. Так кто ты?

Мальчик тяжело вздохнул:

- Рысь. Меня назвали в честь гордого героя и победителя всех врагов – Рыка, а я не то, что рычать – даже по деревьям толком не умею лазить. Видишь? – Рык протянул мне ладошки.

Грязные пальцы, обломанные ногти с траурными каёмками, заусеницы и царапины. Пожалуй, после еды его надо сразу отвести в мыльню и попросить Ирму как следует отмыть от грязи этого рысёнка.

- Когтей нет, зубы постоянно ломаются. Правда, потом новые вырастают, но всё равно больно, - вздохнул Рык и посмотрел себе за спину. – Разве что хвост нормальный, пушистый, как положено. Но толку от него!

- Ещё уши, - улыбнулась я, ласково проведя ладонью по острый мохнатым ушкам. – Где твои родители? Пoгибли в бoю с другими оборотнями?

Впалые щёки мальчика заалели, глаза налились слезами. Рык тихо шмыгнул носом и отвернулся.

- Да, - прошептал он. – Они великие герои и пали в неравной схватке. Они бились несколько дней и ночей, их смогли победить только тогда, когда солнце в седьмой раз село за горизонт.

О как! Поэтично. И сразу понятно, что о великих героях больше спрашивать не стоит – рыси-родители просто отказались от неполноценного ребёнка и отправили его выживать, как умеет.

Пять лет для рыси – очень большой срок, оборачиваться они могут, начиная с года. Если к трём годам ребёнок всё ещё не сумел показать своего зверя, то, скорее всего, он не сможет этого никогда. Ну а пять – это приговор, окончательный и единственный, который отмене не подлежит.

Как вариант, Рык мог бы остаться жить со своей семьёй, но тогда бы им пришлось признать, что в роду имеется рысь-уродец, не способный оборачиваться. Информация о неудачном ребёнке значительно подпортит репутацию рода, про них всегда будут говорить примерно так: «Как же вы не знаете? Те рыси, у которых в одной из семей родился недооборотень!» Никому не понравится такая слава, но всё равно я не могу понять, как можно было отказаться от мальчика.

В тот день нам всем было нескучно, потому что Рык категорически отказался от мытья.

- Вода? – ахнул он испуганно. – Нет! Я ненавижу воду! Её можно только пить, но не возиться же в ней, в самом деле.

- Рык, дорогой, вариантов нет, - убеждала я. – Ты не войдёшь больше в дом, если будешь таким грязным.

- Хорошо, Алисон, я согласен, - кивнул мальчик. – Чего было сразу пугать? Я буду спать в сарае, или вырою себе нору под крыльцом. У тебя большое крыльцо, замечательная нора получится.

Я схватилась за голову и застонала, а Ирма весело расхохоталась.

- Нет, милый, - заявила старая лиса, вытирая со щёки слезинку. – Ты не понял! Если хочешь здесь жить и есть – должен выполнять требования Алисон. И совершенно неважно, нравятся тебе они, или нет.

- Я готов. Но только без воды! – заявил Рык.

Ну что ты будешь делать с этим мальчишкой?

- Тогда вылизывайся, - предложила я.

- Как? – не понял Рык.

Я равнодушно пожала плечами:

- Не знаю, я никогда не пробовала. Как кошка, наверное, или как рысь. У тебя же есть язык? Облизывай себя до тех пор, пока не станешь чистым. Поторопись – иначе не успеешь к обеду. Едим мы всегда в доме, так что, если опоздаешь – еды уже не останется.

Я пугала. Конечно, я найду чем накормить маленького рысёнка, но надо же как-то уговорить его на гигиенические процедуры!

Плохо я знаю оборотней-рысят! Потому, что Рык устроился под деревом и, на полном серьёзе, начал облизывать свою ногу. Наш песец Ксана принесла стульчик и присела рядом.

- Ты чего? – недовольно спросил Рык.

- Посмотреть хочу, - без тени смущения ответила Ксана. – Никогда не видела, как люди моются языком. Я же песец, мы с тобой немного похожи – я тоже не люблю воду.

- Но всё равно моешься?

- Ага, - кивнула Ксана. – Понимаешь, я воду не люблю, а чистой быть – люблю. Это очень приятно, и пахнет от меня хорошо.

Рык оторвался от облизывания ноги и недоверчиво усмехнулся.

- Не веришь? – воскликнула Ксана.

Вскочила со стульчика, развернулась и, чуть приподняв юбочку, сунула Рыку под нос свой замечательный пушистый хвост.

Ах, маленькая врунья! Обещала же мне как минимум неделю не пытаться обернуться в песца, но всё равно обманула! Раз есть хвост – значит, опять пробовала. Глупый ребёнок – только силы зря потеряла и, наверняка, опять расстроилась.

Белый кончик хвоста пощекотал Рыка по лицу, мальчик отстранился и громко чихнул.

- Ну? – требовательно спросила Ксана.

- Классный хвост, - подтвердил Рык. – Цветами пахнет и шерсть мягкая, только щекотная очень.

- Так и должно быть, - гордо заявила Ксана. – Хвост – он не только для того, чтобы прыгать и погоду чувствовать, он ещё и украшение! Ну, пойдёшь в мыльню?

Рык с грустью посмотрел на недолизанную ногу. Грязи на ней явно не убавилось, а изображать из себя помесь кошки и рыси мальчику уже надоело.

- Пойду, - вздохнул он и поднялся с травы.

Ксана махнула хвостом, улыбнулась и подмигнула мне. Умница девочка!