Приют из другого мира. (не) Изгнанная жена Дракона

Глава 1

Оказаться в новом мире я ещё когда-то мечтала, но очнуться там внезапно, да ещё с домом трудных сирот, перед собственным оттуда увольнением, была совсем не готова.

К тому же встретили меня отнюдь не радостно.

– Мариша… – низкий мужской голос, пробирающий до костей, вновь прозвучал за дверью. – Я предупреждал, чтобы ты не показывалась мне на глаза.

Ага… с радостью бы, пусть я никакая и не Мариша, а Мария. А он, будто сошедший с картины ангел под два метра ростом, лучезарными синими глазами и волосами, что точно вороново крыло. Я лишь раз припала к дверному глазку, а сердце моё пропустило удар и забилось вновь весьма неохотно, сомневаясь будто, стоит ли вообще. Ведь от незнакомца веяло такой силой, от которой не защищала меня крепкая дверь, стены нашего трёхэтажного здания и несчастный разум, ещё пытающийся убедить меня, что всё это – лишь сон.

Никогда в жизни не видела таких красивых мужчин. И страшных от этой самой красоты и внушительных габаритов, что не скрывала свободная чёрная рубашка, под которую так и норовил нырнуть ветер, всколыхивая тончайшую ткань. И мимолётно брошенный на незнакомца взгляд уже навсегда запечатлел его образ в моей памяти.

Но ладно бы только это, до того, как он оказался на пороге, я совершенно точно видела огромное кожаное крыло, на мгновение закрывшее интернат от солнечного света, а затем бесследно исчезнувшее в зеленоватом от листвы воздухе.

– Мам…

Я мелко вздрогнула и отступила от двери.

Михель, наш самый младший, семилетний кудрявый малыш, стоял позади меня, ладошками держась за угол коридора и, синеющими губами пытался что-то сказать.

– Сейчас! – тут же принялась я проверять карманы его пижамы, а после, подхватив мальчика на руки, побежала на второй этаж, где находилась его комнатка. – Где твой ингалятор? Ребята! – по пути позвала я остальных. – Кто видел ингалятор мелкого?

На меня уставились две пары чёрных глаз. Близняшки пожали плечами и безразлично вернулись к своим делам. Очень важным, судя по всему, делам – к игре в карты.

Сколько директор на них не ругался, всё равно играют! И остальных подбивают, малолетние шулеры. А потом нам, воспитателям, разбираться, кто кому проиграл какие вещи и справедливо или нет, их возвращать!

Дверь в комнату малыша была открыта настежь. Я опустила его, задыхающегося, на кровать и лихорадочно принялась открывать ящики письменного стола, тумбочку, перебирать вещи на полках шкафа.

Лекарства не было…

Взгляд случайно метнулся к окну. На подоконнике лежал ингалятор.

К сожалению, пустой…

– Боже, – после очередной тщетной попытки выдавить из него хоть что-нибудь, прошептала я. – Так, ничего, не бойся… – зачастила, погладив Михеля по невероятно-мягким кудряшкам. – Сейчас что-нибудь придумаем, всё хорошо.

А сама в ужасе осознала, что совершенно не знаю, что делать. За окном, вместо привычного вида на улицу и бетонную стену соседнего заведения открывался вид на шумный вековой лес…

Лес, каких я, да и дети, никогда не видели, прожив всю жизнь в центре серого, унылого, пусть и шумного города.

Дверь, что вела на задний двор (когда здание интерната находилось ещё на прежнем месте, а не среди леса с реками…) сотряслась от стука такого, что дрогнули окна. И даже близняшки, наконец, заинтересовались происходящим.

Я так хотела оттянуть момент, когда все наши сорок воспитанников обнаружат перемены и начнётся паника! Но если уж эти девицы «очнулись», не стоит тешить себя иллюзиями, будто ещё не все в курсе происходящего и у меня осталось время на подумать.

Благо хоть двери с ночи я отомкнуть не успела, а никто из детей не имеет доступ к ключам. А значит, ненароком не выскочит на улицу.

Если только…

Я услышала, как на первом этаже хлопнуло окно.

– Рома, не смей! – вновь подхватив малыша на руки, метнулась я вниз, не сомневаясь, кто именно додумался высунуться «во двор» несмотря на незнакомый вид и грозного мужчину (если он вообще был человеком…) снаружи.

Добежав до прихожей, поняла, что опасения мои оправдались. Окно у входной двери открыто, в лицо мне и четверым ребятишкам, включая нашего белокурого колясочника, бил тёплый свежий ветер, а с той стороны окна колыхались травы. Высокие настолько, что, даже свесившись с подоконника, я не смогла разобрать, куда прыгнул Ромка. Ни рыжей макушки его, ни примятой его ногами дорожки, ничего, кроме волнующегося изумрудного моря!

– Я говорила ему не делать этого, – сбросив с плеч две длинные серые косы, поправила Кристина на курносом носу очки. – Он даже не слушал, возомнил, что мы ему снимся.

– Нетрудно поверить, – прошептал Тиша, опасливо отъезжая от окна и протягивая свои тонкие светлые руки к малышу, которого я всё также прижимала к себе. – Давайте помогу…

Я доверительно передала Тише мальчика.

Кажется, Михелю стало чуть легче. То ли приступ астмы сам по себе начал проходить, то ли здешний воздух оказался слишком чист и без примеси аллергенов, но у меня появилась надежда.

– Боже-боже-боже, – прозвучал дрожащий девичий голос и быстрый топот шагов по лестнице. – Мария Семёновна, посмотрите в окно! Что происходит?!

Наша старшая девочка, ей семнадцать. Она всегда, по любому поводу паниковала больше всех и накручивала меня саму, сводя с ума своими опасениями и вопросами.

В пижамных льняных шортиках и кофточке с длинным рукавом, со светлыми крашеными волосами, что торчали во все стороны, Ксюша вихрем слетела со ступеней и замерла посреди холла.

Сверху, свесившись с перил, за всем наблюдали притихшие близняшки.

– Тише все! – как можно более уверенно и твёрдо попросила я. – Соблюдайте спокойствие, мы во всём разберёмся.

– Вы разберётесь! – взвизгнула Ксюша, принимаясь всхлипывать и вздрагивать от страха. – Вы, а не мы, это в вашу смену произошло! Не зря вас уволить грозились.

– Её увольнять собрались, – вступилась за меня Кристина, – потому что интернат наш распускают. Нас тоже отсюда бы выгнали, распределив неизвестно куда и вряд ли всех в одно место. Так что притихни! Тут Ромка пропал…