Приют из другого мира. (не) Изгнанная жена Дракона

Глава 11

Кот восседал на столе у плиты. Пока ничего странного, чего-то подобного и ожидаешь от кота, даже от такого необычного и большого, как этот. Но под лапами его находились растерзанные чайные пакетики, в которые он продолжал с упоением вонзать когти и громко при этом мурчать, время от времени фыркая и чихая, ведь на полу поблёскивали осколки моих разбитых духов. Видимо, я забыла их на одной из полок, случайно выложив из сумочки вместе с продуктами. Как раз недавно принесла печенье не в пакете, а в ней…

– А ну, брысь! – замахнулась я на него тряпкой, сорванной с крючка на стене.

Кот замер, ошарашенно округлив глаза, будто его в жизни никто не бил и не шикал на него.

– Как посмел, помойное животное?! – никак не могла успокоиться я, угрожающе наступая.

Если совсем недавно кое-как ещё держалась, то это оказалось последней каплей, и слёзы хлынули из моих глаз обжигающим ручьём.

– Мне их, – всхлипнула, – бабушка подарила… У меня ничего больше от неё не осталось! Я хотела сохранить флакон.

Кот, помедлив, всё-таки спрыгнул с плиты и, пару раз, в нерешительности попытавшись подступить к лужице духов, всё-таки, чихнув, отпрянул в дальний угол.

Милах, оказавшись рядом, принялся меня успокаивать и с помощью лезвия ножа собирать оставшуюся благоухающую жидкость в небольшой стеклянный пузырёк.

– Этот не разобьётся, я всегда ношу такие, на всякий случай, – протянул мне его. – Не плачь, Мария, память, она ведь не в вещах…

Отложив тряпку, я приняла пузырёк и, всхлипнув в последний раз, перевела взгляд на кота.

– Смотрит так, будто удивился, что накричали на него…

Кого-то мне это напомнило, но кого?

– Я забыла, – меняя тему, попыталась взять себя в руки и спрятала пузырёк на верхнюю полку подвесного шкафчика. Позже заберу. – Дети ведь еду растащили. Надо бы обойти комнаты и всё вернуть, запру в кладовой на ключ…

– Я помогу! – с охотой вызвался генерал и отправился собирать у детей припасы.

Будто за данью ушёл, забавный такой!

– Даже не смотри на меня, – шикнула я на кота, принимаясь всыпать гречку в одну из кастрюль. Крупы и макароны дети, естественно, не тронули. – Для тебя еды нет, не заслужил. Мышей ешь, падлюка!

У него снова сделалось вытянутое выражение морды, а синие миндалевидные глаза сузились.

И только теперь я поняла. Он вылитый Рейнар! Примерно так отреагировал тот на пощёчину и захлопнутую перед ним дверь.

Отчего-то мысль эта сначала рассмешила, а затем заставила на минуту обхватить себя руками, словно я пыталась успокоить саму себя объятиями.

– Синяки на лице до сих пор болят, – поделилась я шёпотом с котом, что застыл в темном углу, лишь сверкая оттуда глазами. – Хватка у него жёсткая, хотя кожа и похожа на тонкий-тонкий бархат...

Не смогла сдержаться и коснулась своего лица, стараясь подушечками пальцев попасть в аккуратные овальные синяки.

Прикрыла веки, вспоминая в деталях лицо Рейнара. И стараясь не вспоминать выражение того лица, а лучше бы и глаз… Потому что во взгляде его стояла не просто ярость. В них плескалась боль и странная, отчаянная надежда на что-то.

Сердце пронзило иглой, по коже пробежал холодок.

Он любил свою жену… А она его предела. Не удивительно теперь, отчего Рейнар говорил со мной именно так и вёл себя пугающе.

Жаль… Теперь даже жаль, что я его прогнала прежде, чем мы успели нормально всё обсудить.

С другой стороны, мало ли, что принц империи мог сделать со мной, поддавшись гневу и не признав своей ошибки.

И сожалела я сейчас о быстром нашем прощании не только из-за сочувствия к Рейнару. Поэтому глупо размышлять об этом и травить себе душу. Ведь жалела я на самом деле потому, что хотелось ещё хотя бы чуточку на него посмотреть… На ангела, на воина, на дракона в человеческой ипостаси.

Я вздрогнула, когда над ухом раздалось робкое: «Мяу-у?»

И кот, прыгнувший на стол, поставил мне на плечо лапы, чтобы дотянуться до моей шеи, а там и ткнуться влажным носом прямо в один из синяков.

Я, поддавшись нахлынувшей нежности, обняла его, прижав к себе, и лицом зарылась в чёрный шикарный мех.

– Ничего, – выдохнула, отпуская его, будто опьянённого моей лаской, – Рейнар-Как-Его ведь не знал, что я не ведьма… Да мне и не больно уже почти.

Я попыталась включить конфорку газа, и тот загорелся синим прозрачным цветком.

Холодильник всё ещё хранил мороз, но я поспешно выдернула вилку из розетки.

Если электричество здесь работать долго не будет, лучше сэкономить его. А скоропортящиеся продукты всё равно съедят в первую очередь!

Надо было сразу это сделать, быть может, свет в доме сохранился бы надольше…

Пока же я вытащила из морозильной камеры мясные остатки и решила потушить с ними гречку.

Из кефира сделаю творог, а образовавшуюся от него сыворотку пущу на блины. Ничего пропадать не должно, особенно в нашем положении.

Чай тоже соберу, ни страшно, что кот его растерзал. Заваривать всё равно кипятком. Не беда. Хотя детям, конечно, после такого пить его не позволю…

За готовкой время проходило быстро, а мысли упорядочились сами собой. Я решила, что лишать и детей чего-то знакомого, упорядоченного сейчас грешно, и позвала несколько ребят дежурить на кухне, как значилось по графику.

На мгновение даже показалось, будто ничего и не изменилось… Только на фоне звучал приглушённый расстоянием голос Маркуса, спорящего с генералом.

А ещё Рейнар сидел на подоконнике между столом и плитой.

Я замерла, так и не бросив половник в раковину, только-только отдав последнюю порцию каши в тарелке, чтобы дежурные расставили всё по столам.

Обернуться страшно. Здесь никак, совершенно никак не мог оказаться Рейнар!

И всё же, когда я медленно повернулась к окну, смогла краем глаза уловить его образ: задумчивое мраморное лицо, глаза, в которых тонули солнечные лучи, печальны и смотрят вдаль. Длинные иссиня-чёрные волосы спускаются до лопаток, одна прядь мешается и перечёркивает его лицо. Синий китель или нечто подобное, идеально сидящий на безупречном теле. Бледные губы, едва заметно подрагивающие, будто принц вот-вот улыбнётся грустно и болезненно…