Приютская. Отбор для принца

Глава вторая

Глава вторая.

Об оборотнях, монашках, семейных узах и властных тараканах.

1

Тоненькая, как тростинка, и сильная, как Рагнар, сестра Валентина уже на ногах. К Мириному счастью. Уже суетится со своими скляночками и пучками душистых трав. Хотя отчаянные вопли всполошенной Офелии поднимут даже упокоенных мертвяков – последний шедевр магических изысков соседнего Приюта. Дружественного.

Сколько Мира себя здесь помнит – хлопотливая и шустрая сестра Валентина не меняется. Сколько же ей лет? Тридцать? Сорок? Она вроде в Приюте уже точно больше двадцати. Будто время талантливую сестру-травницу обтекает, как вода. Скатывается мимо. Нечего ему в ее келье делать. И в лазарете – тоже.

Мира облегченно вдохнула вкусный аромат полезных травок и отваров... и сгрузила несчастного парня на широкий топчан для больных. Бедолага тут же сжался в жалкий комок, намертво затыкая руками уши.

Мог бы и не стараться – они временно не услышат даже гром пушек в честь будущего столичного празднества. Или возвращение Старых Богов.

Увы, нормальная реакция на русалочье пение. Откат.

- Опять к Офелии? – участливо уточнила сестра-травница.

- К кому же еще? – невесело фыркнула Миранда. - Не представляю, чтобы так развопилась оборотница. Или дриада. Только потому, что кто-то случайно увидел ее голой.

- Случайно?

- Не случайно, - злостно наябедничала Мира. Всё равно дальше сестры Валентины это не пойдет. – Офелия пела под луной. Как обычно. А паренек искал встречи с ней. Вот и... нашел.

- Как Иза?

- Ждет в саду, - устало отмахнулась Миранда. – Почти все кусты целы. Кроме смородины.

- Ты оставила ее там одну? – пристальный взгляд черных глаз сестры Валентины обычно выдержать легко. Так-то – обычно. – В зверином облике? В первое обращение?

- Я не маг и заклятием раздвоения не владею. Мне пришлось выбрать, кому помощь нужнее. Сейчас вернусь и заберу Рысенка.

Увы, с этим Мира безнадежно опоздала. Рыська у цветущей яблоньки выгибается и довольно мяучит, как самый настоящий котенок. Еще бы – если между ушек с кисточками гладят.

И неважно, что это сама мать Маргарита. Уже полностью одетая. Даже волосы убраны под черно-белый капюшон. Вот уж кто точно не забыл ни про одну деталь.

Бывшая придворная дама, как-никак. Лет пятнадцать назад была. По-прежнему величавая и стройная, «со следами былой красоты». С еще очень хорошо заметными следами.

А луна вновь успела удрать с небосвода – окончательно и до завтра. Зато на небесах загорается первая полоска зари. Красивая-красивая...

И безжалостная, как Алая Охотница. Не зря в тех же цветах. Не спать тебе, Миранда, до самой следующей ночи.

Что ж, желание трусливо поджать хвост Миру не посещало даже в зверином облике. За свои поступки надо отвечать.

Пять лет назад суровая, но справедливая мать Маргарита сказала Миранде именно это. Когда в завистливой, озлобленной девчонке вдруг пробудилась прадедушкина кровь.

Могла ведь дремать и дальше. Два поколения молчала. Видно, не было в предках сильных чувств. Любви там... или злости с завистью.

В маменьке хватает, конечно. Последнего. С лихвой.

Но прадедушка был по отцовской линии.

- Знаю, - кивнула мать Маргарита. – Знаю. Офелия.

- Офелия, - послушно подтвердила Мира.

- Что ж, у тебя полчаса, чтобы вернуть Изарелле человеческий облик. А у меня – чтобы вернуть его Офелии.

- А разве она не может...

- Прекратить русалочью истерику? Мы не Рагнар – нам она такое не простит. Даже на него тогда дулась неделю, помнишь? Мира, не трать время. У тебя полчаса.

- А что будет потом? – не удержалась Миранда.

Офелия охрипнет? От нее дождешься.

- Ты забыла? Через три часа начнется День Посещений. Но кто-то наверняка прибудет раньше. А в связи с грядущими Именинами сегодня может быть целая толпа.

О да! У некоторых приютских родня из деревни. Встает она с петухами. Если их же сама и не будит.

И всем этим добрым селянам-горожанам бесполезно раз за разом повторять, что часы посещений всегда с девяти. Соскучившиеся родственники всё равно явятся «самыми первыми». И «с самого утречка». Чтобы «успеть пораньше всех».

Неважно, что потом простоят часа три под воротами. Неважно, что при этом могут смутить ту же Офелию, вздумавшую лишний раз искупнуться. И неважно, что посетителей пускают потом всех сразу. Так что прибывшие «с утречка» время не экономят, а просто бездарно теряют.

А еще они обычно толпятся до открытия за невысокой оградой и жадно разглядывают тех, кто внутри. А заодно тут же и обсуждают. Громко. Своих и чужих. Сравнивают, оценивают.

И Офелию в том числе.

На самом деле, и время посещений можно было не заявлять. Приютские-то входят и выходят свободно. Лишь бы ночевали дома.