Приземлённые

Глава 34

Надя же в это время собирала свои вещи в небольшую дорожную сумку, которую покупала лет десять назад для единственной поездки на море. Слез не было, они давно уж кончились в ней, но все же Надя ловила себя на том, что ее душа не на месте. Они с Диной никогда не ругались. Спорили, конечно, но всегда почти тут же приходили к какому-то общему мнению. А сейчас... Сейчас так нужно было. Надя намеренно оттолкнула от себя подругу, чтобы той было проще пережить тот факт, что Надю она больше никогда не увидит. Говорят, если зол на человека, то и не жалеешь, что он ушел из твоей жизни. Вдруг Дине это поможет.

Хотя... Надя так давно уже не принимала активного участия в жизни подруги, что Дина, возможно, успела уже отвыкнуть от ее присутствия. Но все равно. Наде было жаль всех сказанных слов, но интересный факт: все это было правдой. Надя ничуть не кривила душой, высказывая Дине все эти вещи. В другое время она сделала бы это мягче, поддержала бы подругу, вместе с ней придумала бы, как исправить положение. Как измениться. Если бы Дина захотела.

Но сейчас жестокость была необходима. Для расставания. Надя верила, что Дина обдумает ее слова, сделает какие-то выводы по своей жизни и когда-нибудь будет благодарна Наде за то, что ткнула ее носом в неприятную правду. А если не будет... Значит, ей действительно удобно жить по указке других людей. Надя многое понимала о подруге и, что странно, подсветила это все именно история с Захаровым. С ним Надя повзрослела. Против своей воли, быстро и жестоко, но повзрослела. И неожиданно для себя стала в ином свете видеть многие вещи, происходившие в ее жизни.

Взять ту же Мариам. Уйдет она когда-нибудь из семьи на поиски своего пути в жизни, как придумала в своей книге Надя? Нет. Не уйдет. Потому что Мариам на самом деле слабая. Она стремится влиться в чуждое ее семье общество, чтобы просто не чувствовать себя отвергнутой, чтобы ощутить ту любовь и принятие, которых не достает ей в родной семье. Но хватит ли этого для решительного разрыва? Не хватит. Потому что семья – это самые близкие люди, которые не оставят тебя, каким бы ты ни был. И Мариам в глубине души это знает. И не уйдет, потому что у нее нет уверенности, что в другом месте она найдет такое же отношение.

А Дина? Да, Надя сказала ей все эти обличительные вещи, чтобы подруга что-то про себя поняла и что-то изменила в своей жизни. Но она может и не захотеть что-то менять. И это, на самом деле, тоже можно понять. Улетать с насиженного места в неизвестность – это очень страшно. Надя ощущала это сейчас по себе. Она усмехнулась, вдруг осознав, что у Мариам и Дины схожие проблемы. Обе хотят жить иначе, но обе не осмеливаются на это. Да и вообще, почти у всех людей в мире схожие проблемы на разных этапах. Все хотят найти себя и свое место в этой жизни. Не у всех получается: затягивает рутина, семья, обязательства. Но что изначально все хотят – это стопроцентно.

А Захаров? Надя застегнула молнию на сумке, уселась рядом с ней на кровать и задумалась. Можно ли понять Захарова? Которого что-то толкнуло на такую подлость. Надя вспомнила, как он менялся в лице, стоило ей спросить что-либо о его детстве. Он так и не рассказал... А ведь там может быть скрыта разгадка его омерзительного поступка. Он ведь не просто украл ее рукопись. Он втерся к ней в доверие, приблизил к себе, внушил веру в то, что у их отношений есть будущее. Зачем были такие сложности? Она сама отдала ему свою рукопись, чтобы он ей помог. У него была возможность без близости с ней совершить эту кражу...

Надя гладила ладонью свою сумку и, кажется, догадывалась, почему. Он пошел на это, чтобы она ничего не сделала. Когда обнаружит его преступление. Он связал ее этими отношениями, сделал уязвимой и ее саму, и ее слово против него. Как на нее смотрел тот продавец в книжном... «Вы возомнили себя писателем», – вот что он сказал. Никто бы ей не поверил, особенно после того, как она с ним встречалась. Но это осознание по-прежнему причиняло лишь боль. Это было циничное, продуманное, подлое предательство. «Жаль, что я не встретил тебя раньше». Только теперь Надя понимала всю подоплеку, весь ужас этих слов. Понимала, почему ей стало не по себе, когда она услышала от него эти слова. Захаров с самого начала знал, какой у их истории будет конец. Он «пожалел», что не встретил ее раньше, потому что знал, что больше они не увидятся. Уже тогда он знал… Но врал, каждую секунду врал. И это, пожалуй, Наде никогда не захочется понять.

Единственное, что могло ее хоть немного утешить – это, как ни странно, ее собственная рукопись. В своем прощальном сообщении Захаров принизил ее, чтобы лишить Надю уверенности. Хотя это было излишним, раз уж на ее ноутбуке рукописи уже давно не было. Но если он ее украл, издал под собственным именем... Значит, ее книга действительно хороша, черт побери! Если вынести за скобки все произошедшее, она доказала, что она настоящий писатель.

Как жаль... Как жаль, что ее это больше не интересует.

Больше ни одной строчки в жизни!

Она встала и прошлась по комнате, задумавшись, что еще ей нужно сделать. Может, куда-то сходить, кого-то увидеть? Университет. Ей нужно отчислиться. Надя не хотела идти туда. Захарова там больше не было, но зато были остальные. Была Мариам, которая уже сотни раз звонила ей. Странно, что не приходила, знает ведь адрес. Не решилась. Надя усмехнулась. И не надо. Ее уведомительного письма в универ будет достаточно: они все равно ее отчислят, когда она не явится ни на один экзамен сессии. А с письмом хотя бы ждать ее уже не будут.

Мама... Сильно ли она обидится на нее, когда узнает, что Надя сделала? Наверное, сильно. Надя всегда была рядом с матерью, в отличие от брата и отца. А теперь она решила ее покинуть. Возможно, навсегда. Сердце сдавило в тисках от этой мысли... Но Надя знала, что не изменит своего решения. Она и билет уже купила.

Смахнув с глаз слезы, Надя решительно стала одеваться. Взрослым ли был этот ее поступок? Не бегство ли это? Надя так не считала. Она воспринимала это, как окончание жизненного этапа. Чтобы начался новый, ей нужно уехать. Начать с чистого листа. Жаль, что для этого ей придется причинить кому-то боль. Но она не видела другого выхода для себя.