Признанная Фениксом

Первая ступень

Я была совсем крошкой, когда меня подбросили на крыльцо детского дома. Настоящих родителей я не знала — если таких людей вообще можно назвать родителями. Ведь настоящие родители не бросают своих детей...

Но меня воспитали хорошо. Сейчас я уже взрослая, окончила школу и вот стою с подругой у ворот университета, сжимая в руках конверт с тестами. Мы мечтаем поступить на исторический факультет.

Хелен, прикрыв глаза от яркого солнца, вздыхает:
— **Как бы я хотела здесь учиться...**
— **Дана, ты только посмотри, сколько народу...**

Я нервно перебираю край платья:
— **Я тоже...**
— **Надеюсь, нам повезёт, и нам не придётся в спешке поступать куда попало...**

Хелен закатывает глаза, поправляя прядь каштановых волос: Её каштановые волосы, переливающиеся золотистыми бликами при свете, были собраны в небрежный пучок, но несколько прядей выбивались, обрамляя лицо мягкими волнами. Глаза — ярко-голубые, словно два осколка летнего неба, — светились живым блеском, а в их глубине читались то озорство, то тёплая искренность. Когда она улыбалась, её губы растягивались в широком, солнечном выражении, обнажая ровные белые зубы, а в уголках глаз собирались мелкие весёлые морщинки. Эта улыбка была заразительной, словно обещание чего-то хорошего — будто она знала секрет, которым вот-вот поделится.

Одежда её была простой, но с намёком на индивидуальность: свободная белая блузка с закатанными рукавами, джинсы с потёртостями и массивные ботинки, будто готовые в любой момент отправиться в приключение. На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде звёздочки, почти теряющимся в каштановых прядях.

В движениях чувствовалась лёгкая неусидчивость: то она поправляла волосы, то пританцовывала на месте под музыку, которую только она слышала, то внезапно наклонялась вперёд, чтобы с горящими глазами что-то рассказать. От неё веяло энергией и теплом, будто кусочек солнца случайно залетел в комнату.
— **Зануда же ты...**
— **Мыслить нужно позитивно...**

Дайана скрещивает руки на груди, её взгляд скользит по толпе абитуриентов:
— **Мыслить нужно реалистично.**
— **И если мы провалим экзамены, то нужно будет где-то учиться — не ждать же следующего года...**

Её волосы были не просто синими – они переливались всеми оттенками океана: от нежно-лазурного у корней до глубокого индиго на кончиках, словно в них застыли волны под лунным светом. Лёгкие, почти воздушные пряди то рассыпались по плечам, то вздымались, будто подхваченные невидимым ветром, создавая вокруг неё ореол таинственности. Лицо - воплощение хрупкой гармонии, скульптурные черты, будто выточенные рукой искусного мастера. Фарфоровая кожа с холодным перламутровым отливом подчеркивает неземную красоту. Высокие скулы, изящный нос с едва заметной горбинкой, тонкие брови цвета зимней ночи - все в ней дышит аристократической утонченностью.

Но истинное чудо - ее глаза. Два огромных сапфира, сверкающих влажным блеском, глубиной, в которой можно утонуть. В них плещется целый океан - то безмятежно-спокойный, то бурный и непредсказуемый. Длинные ресницы, оттененные синевой, обрамляют этот драгоценный взгляд, делая его еще более проникновенным.

А ее улыбка... Это настоящее солнце среди льдов. Когда ее губы, цвета розового кварца, растягиваются в улыбке, весь ее образ мгновенно преображается. Белоснежные ровные зубы, ямочки на щеках, лучики у внешних уголков глаз - все это создает образ поразительной, почти нереальной красоты. Ее смех звенит, как хрустальные колокольчики, а улыбка способна растопить даже самое холодное сердце.
От неё веяло магией и тишиной – будто она пришла из мира, где всё подчиняется иным законам, где даже время течёт по-другому. В её присутствии воздух будто становился чище, а звуки – приглушёнными, словно попав в снежную пустыню.

Величественный зал, наполненный волнением и тихим гулким эхом шагов, казался одновременно древним и футуристичным. Массивные колонны цвета слоновой кости упирались в высокий потолок, украшенный фресками с золотыми узорами. Мраморный пол отражал свет, падающий из витражных окон, а стены... Стены были настоящим произведением искусства. Между древними иероглифами, высеченными в камне, висели картины в золочёных рамах, изображающие великих прошлого. А вдоль одной из стен, контрастируя с этой роскошью, тянулся огромный голографический экран, на котором вот-вот должны были появиться результаты экзаменов.
*Дайана* стояла у одной из колонн, нервно перебирая край своего платья.Её синие волосы, покачивались в такт её беспокойным мыслям.

— Интересно, они специально так затягивают, чтобы мы все окончательно с ума сошли? — **прошептала она**, бросая взгляд на экран.

*[Холл академии]**

Тишину зала нарушал лишь сдержанный гул голосов — смешки, шёпот, нервное постукивание пальцами по скамьям. Огромный экран на стене всё ещё оставался пустым, лишь изредка мерцая, будто дразня собравшихся. *Хелен** увлечённо разглядывает группу абитуриентов неподалёку.

— **Хел, не пялься на них...** — **прошипела Дайана**, толкнув подругу локтем.

**Хелен** лишь ухмыльнулась, не отводя взгляда от высокого блондина в центре группы.

— **А что такого?** — **она нарочито медленно облизнула губы**. — **Кстати, тот блондин... ничего такой.**

Дайана закатила глаза так сильно, что на мгновение увидела собственный затылок.

— **Ты вообще понимаешь, что через пять минут наша жизнь может измениться навсегда?**

— **Ну и что?** — **Хелен пожала плечами, наконец повернувшись к подруге**. — **Если завалим — будем гулять весь год. Если поступим — будем гулять между парами. В любом случае, веселье нам гарантировано.**
Мерцающий экран наконец ожил, и по залу прокатился вздох сотни затаивших дыхание абитуриентов. Громкоговоритель треснул от статики, прежде чем раздался голос:

— *Объявление результатов поступления. Слушайте внимательно.*

**Хелен** лениво облокотилась на колонну, наблюдая, как **Дайана** сжимает кулаки до побеления костяшек.