Призрачная любовь

Глава 2

Машина с чёрными окнами уносит меня от родного дома. Я ужасно страдаю по этому поводу. Как я смогу оправиться от случившегося, если меня увозят в неизвестном направлении. Со мной едет бабушка Изольда. Это она надоумила папу, что с ней мне будет легче смириться. В этом я и не сомневаюсь. 

С того дня всё пошло под откос. Родители больше не вместе. Я больше им не нужна. Конечно, я и раньше не слишком пользовалась у них популярностью, но раньше они хотя бы не заставляли меня уехать вместе с бабушкой на то время, пока они не решат, кому я нужна.А с учётом того, что у папы теперь беременная любовница и дом в столице, а у мамы долгое лечение в лечебнице для психически-неуравновешенных, мне остаётся только одно - надеяться, что на новом месте всё будет не так плохо. 

Несколько часов в пути скрашивает Linkin Park, остальное время я сплю. Просыпаюсь лишь тогда, когда машина резко останавливается. Смотрю на новое пристанище через окно. Да это же настоящий замок! Отец неплохо потратился как я посмотрю, чтобы совесть не мучила его и воспоминания не душили как толстые змеи. 

Открываю дверь и выхожу на улицу. Миленькая окрестность. Домики по обоим сторонам дороги. Это здесь самый большой. Железные ворота открывает бабушка, позволяя войти всем нам. Я иду самая последняя. Грузчики пытаются протолкнуть диван, но у них это не выходит. Поэтому они оставляют его на мраморном крыльце. 

Я вхожу в дом и с этого момента начинается твориться какая-то дичь: то ваза, простая алая здесь чёрт знает сколько падает сама по себе, то в комнате мне чудится парень с фотографии. Я просто схожу с ума. Психолог предупреждал, что такое в моём случае нередкость.

Весь мой вид - это протест. Я перевоплотилась в гота совсем недавно, но по-настоящему я себя в этом образе так и не почуствовала. После этого у меня только прибавилось проблем. Если ты хоть на чуть-чуть отличается от окружающих, они перестают тебя считать своим и выкидывают на обочину, как ненужный хлам.

А ведь раньше у меня было всё. Казалось, что парень меня просто обожает. Он не отходил от меня не на минуту, но когда узнала о моей семье, изменил мне со своим другом. Люди стали шептаться о том, что я довела парня и сделала его гомиком. Его родители до сих пор считаю, что это моя вина. Друзья... У меня их и раньше практически не было.  Странная девчонка, вечно грызущая ногти и её брат-близнец очкарик, говорящий на сурдо, хотя у него всё было в норме со слухом и говорил он не дурно. Всё это я потеряла после ошибки и то не своей, а родительской. 

От безысходности хочется плакать, но я не могу показать слабину. Засунув наушниках и включил на полную громкость музыку, я сижу на лестнице и пытаюсь смириться. Это не так просто как говорила Елена Владимировна. "Просто вздохни воздух новой жизни и прими это место, назови его домом." Легко говорить, это ведь не её вышвырнули из дома, не её маму заточили в психушку, не её отец оказался предателем. Каким образом она вообще хотела вселить мне этим уверенность. 

   - Я по-моему сказал исчезнуть из моего дома,- услышала я вновь голос. Он выдернул наушники из моих ушей. Стало тяжело дышать. Я чувствовала холод, которым весело от него.  А ещё его голос был ледяным и властным. Я всегда таких боялась. 

    - Не могу. Это теперь мой дом. Ну, а ты кто,- поинтересовалась я. Тот в мгновенье испарился.

От этого мне стало как-то дурно. Разговариваю со своей галлюцинацией, так и с мамочкой встретится недолго. Говорить об этом, конечно, легче, чем воспринимать. Я всегда была необычным ребёнком. Тихая, скромная, просто ангел во плоти. Но чем старше я становилась, тем тяжелее было притворяться. 

Однажды, когда родители ссорились, я пошла на пустырь. Чувство гнева переполняло меня. Я не могла успокоится. Мой взгляд упал на ободранную кошку, греющуюся на солнце. Не раздумывая, я схватила булыжник и кинула его прямо на неё. Странно, но в тот момент я ничего не почувствовала. Мне не было грусть, не было жалко. Я просто смотрела как мёртвое существо пытается оклиматься и ничего не делала, что ему помочь. Потом я просто угла домой. Родители молчали, такое бывало после долго затянувшейся ссоры. Они поинтересовались о том, что я сегодня делала. Я ответила, что убила кошку. Они посмеялись как раньше и больше не сидели с кислыми минами. Это меня воодушевило и в следущий раз я отравила соседского пса. 

После этих подлых преступлений у меня не появлялось чувство вины, но люди начали жаловаться, что я контактировала со всеми жертвами, а после хозяева находили своих питомцев мёртвыми. Я больше не могла так себя компрометировать, поэтому немедленно избавилась от странной привычки. 

По школе разошлись слухи о моих забавах. Люди шорохались от меня и часто шептались за спиной. Один раз на биологии, когда мы изучали строение рыбы на практике, я сделала большую ошибку. Всё девчонки боялись этим заниматься чуть ли не до слёз. А я просто взяла рыбу и распотрошили её, комментируя каждый свой шаг. Учитель поставил мне твёрдую пятёрку, а ребята начали называть меня убийцей. И даже тогда я не чувствовала ничего. 

Когда мне исполнилось шестнадцать, я впервые почуствовала душевную боль. Мать застукала отца с любовницей. Ей стало совсем поршиво. Пока они дожидались развода, она неоднократно пыталась убить себя. После этого её отправили в психушку. Я очень винила себя. Мне начало казаться, будто бы бог наказывает её за мои грехи. Это было нестерпимой болью. Но в отличаи от ненависти к себе, с отцом у нас были нормальные отношения. Он покупал мне подарки и давал много карманных денег. На эти деньги я впервые и купила травку.

Человеку, который даже сигарету во рту не держал, было неприятно курить эту гадость, но так я чувствовала себя взрослой. Она успокаивала меня и притупляла мою тёмную сторону. Но как оказалась мой дилер был ещё тем гнидой. Он, намереваясь получить больше прибыли, просто пошёл и сдал меня отцу. Тогда я перестала быть хорошей дочкой и он нанял мне психолога. 

Елена Владимировна была женщиной в возрасте или, может быть, просто людское дерьмо, вылитое на неё давало о себе знать. На наших сеанцах мы говорили редко. Чаще молчали, смотря друг другу в глаза. Я не видела в этом никакого смысла, но отец верил, что она мне помогает, поэтому не плохо ей платил. У неё было четверо маленьких детей. Я вошла в её положение. Она не мешала мне быть сама собой, я не мешала ей обеспечивать детей. Всё было по-честному. Я уже привыкла так жить, но новая пассия отца была категорична на мой счёт. Она сказала, что наркоманки не место в её доме. А ещё она сказала, что я наврежу их малышу.