Призрачная любовь

Глава 3

Что двигало вами,

Когда я страдал?

Чужими домами

Свои называл? 

Когда сердце билось

О мёртвое тело,

Да вам и снилось

А мне надоело!

Она спросила меня о том, кто я такой. А я просто исчез, как трус. Слишком долго я молчал об этом, чтобы при первой же возможности проболтаться незнакомке. Всё ещё не верится, что она меня видит и слышит. Но я расстроен, что опять не воссоединился с семьёй. 

Это было слишком давно, но я всё ещё помню лицо тётушки в тот день, когда ей пришло плохое известие. У меня в это время был урок фортепиано и я знатно скучал. Всё посматривал на часы, дожидаясь обеда. В дверь позвонили. Тётушка велела мне не останавливаться и продолжать играть. В дом зашёл мужчина в гвардейской форме, грустно снял свой головной убор и протянул два письма. Тётушка открыла то письмо, что принадлежало ей. Я не знал, что там написано. Но в мгновенье по её щекам покатились слёзы. Ей стало плохо и гвардеец посадил её на диван. 

    - Мне очень жаль. Они были замечательными людьми,- сказал он. Я был шокирован этими словами. Перестал играть. Подбежал и выхватил письмо. 

Здравствуйте, Аделаида Петровна! Мне нелегко сообщать вам такую ужасную новость, но и молчать я не могу. Знайте, что вы всегда можете на меня положиться. Ваш сын был для меня хорошим другом. Мне и во век не отплатить вам за его доброту ко мне. Очень горько об этом сообщать, но вашего брата Анатолия и его супругу Марию убили. Их убийцу нашли также мёртвым. Он совершил грех, убив и себя тоже. Мне сейчас трудно даже представить насколько велика для Вас утрата, поэтому все расходы я беру на себя. 

                        С почтением и наивысшим уважением,

                                   Ваш слуга Григорий Дроздов. 

Раз за разом я читал строки о убийстве матери и отца. Я не мог смириться с этим. Мне казалось, что это чья-то глупая шутка,  страшная ошибка и это вовсе не мои родители погибли, а чьи-то другие. Я схватил другое письмо и убежал в свою комнату. Это самое страшное, что только могло со мной случиться. Я рыдал как последний слабак. Бил кулаками стену. Но она была не причём. Руки были растерзаны, с них тёмно-красными каплями капала кровь. Я намочил письмо кровью и всю постель. Я страдал, как же я страдал в эту минуту. 

В дверь постучали. Я был уверен, что это тётушка, поэтому небрежно разрешил зайти. Сам встал около окна и смотрел на парящие в воздухе осенние листья. Они меня успокаивали. Мне казалось, что мы с ними похожи. Всмысле люди и листья. Мы также сначала рождаемся как почки, растём, становимся лучшей версией себя, а потом в один прекрасный момент отдаляемся от родителей и умираем. В комнату кто-то беззвучно зашёл. Последнее, что я почувствовал адская боль в голове. 

Я долго мучился. Молил бога помочь мне. Но он отвернулся от меня. Просил не забирать мою душу на небеса. Говорил, что моя душа там не пригодится. Ревел, говоря, что слишком молод и что не успел попробовать вкус жизни. А потом я уснул и мне приснилась мама. Она дала мне письмо и улыбнулась улыбкой, свойственной лишь ей. Такой ласковой и родной. Я спросил её о том, кто её убил, но она сказала, что в моём сердце не должно быть мести. Я проснулся и сначала даже не понял, что произошло. 

Я лежал на холодном полу в своей комнате. В моей мертвецки-бледной руке был жёлтый конверт. Тот самый, который принёс гвардеец и который впоследствии мама отдала мне лично. Я перечитывал его несколько раз, пытаясь найти знак. С тех пор прошло слишком много времени. Я смотрел в окно и видел как быстро идёт время, но я ничуть не старел. 

За время своего гордого одиночества я перепробовал различные занятия. От игры в пинг-понг до композиторства сонат. Я перечитал все книги в библиотеке и изучил многие занятия на теории. Мне было ужасно одиноко. Я скучал по людям. Любил думать, что тётушка жива, а я не вижу её только потому, что она сидит в своей комнате и вяжет мне свитер. 

А сейчас всё будет по-другому. Чужие люди в доме. Настя сказала, что это теперь её дом. У меня есть два варианта: первый - избавиться от нежданных гостей и второй - научиться уживаться с ними. Я хотел бы уметь правильно и быстро принимать решения, но я не могу. Просто не знаю, что для меня будет лучше в данный момент. 

Сижу и насвистываю ненавязчивую мелодию. Она об этом никогда не узнает, но я буду за ней наблюдать. Я чувствую себя гораздо увереннее, когда ощущаю власть над людьми. Люблю их пугать, слышать визги и топать ног по чистому паркету. Для меня это истинное наслаждение. 

Разглядывают молодую гостью. Она только-только из душа. Вытерает тёмно-каштановые волосы белым махровым полотенцем. Она сидит на моей... То есть на нашей кровати. Её действия чёткие, но сама она похоже задумалась о чём-то. 

   - Так ты хочешь узнать кто я,- спрашиваю я. Она вскрикивает, но когда замечает меня, успокаивается. Вдыхаю запах её волос. Такой яркий насыщенный малиновый аромат. Вижу, что по её коже прошлись мурашки. Приятно видеть, как я на неё действую. 

    - Уже нет. Если ты думаешь, что сможешь меня напугать, то я вынуждена тебя разочаровать,- гордо произнесла она. Никто не устоит перед сверхъестественным, они всегда будут ощущать страх перед неизвестным. И как бы эта "смелая" девчонка не храбрилась, я вижу её насквозь.

   - Да ты и сама способна напугать. Я прав,- спрашиваю я,- Странные у тебя забавы. Ничего не скажешь! 

    - Что? О чём ты вообще,- претворялись она. Что ж не все смотрят на этот мир через розовые очки, есть и реалисты. 

    - Кто ты больше: кошачница или собачница,- задал я отнюдь не скромный вопрос. Я почувствовал её страх. Страх быть рассекреченный в своих мерзких делишках.

    - Отвали! Пожалуйста, исчезни,- молила она.  

    - Не боишься, что они сегодня придут к тебе во сне. Каждая невинная душа... Они будут мучить тебя и под конец, когда ты сама решишь умереть, они не дадут тебе этого сделать,- намеренно её пугаю. Мой шёпот - моё приемущество.