Призрачная любовь

Глава 8

Знакомо ли вам чувство, пугащее людей до чёртиков? Знаете ли вы какого это - сердится на человека до помутнения рассудка? Жгучее чувство ревности сделало что-то со мной. И в тот момент, когда я ставил поднодножку Насте, вряд ли я думал о боли, которую ей этим принесу. Я думал лишь о себе. Эгоизм - вечный спутник ревности. Он приказал нанести урон сопернику и я бесприкасловно послушался. А потом была лишь расстерянность, шок, после совершенного деяния.

Вечно я придумываю себе то, чего нет и в помине. Я сделал Настю слишком значимой для себя, а потом, когда она уже прилипла к сердцу, попытался отлепить её как пластырь. Было больно, поэтому я не дошёл до конца. Оторвав лишь один край, я залипил пластырь обратно. 

Слышу размеренные шаги. Затылком чувствую как открывается дверь. Разворачиваюсь и вижу предательницу. Сама говорила, что ненавидит подростков, а на следующий же день притащилась с парнем под ручку. Это слишком больно. Это обескураживают и лишает доверия.

Она расстерянна. Зрачки увеличены - это следствие превышенного адреналина в крови. Губы сухие и в нескольких местах кровят. Тёмные волосы разметались. Мы стоим в паре метров друг от друга. Не разговариваем. Никто из нас не решается вымолвить хоть слово. Она виновата, я тоже не такой уж и невинный. Всё так запутанно и я уже по десятому кругу прохожусь по ней глазами. 

     - Зачем ты это сделал,- спрашивает она. Её тихий голос еле доносится до моих ушей. Я подхожу к ней ближе и смотрю прямо в упор. 

    - Что сделал,- строю я из себя дурака. Очень важен факт, в котором речь идёт о том, что девушки в настоящее время равнодушны к джентльменам и предпочитают больше людей, так скажем, не особо приятных. 

    - Вот что,- протягивает она руки. На них красные крапивные ожоги. Она не спешит и даёт мне в полной мере насладиться её прекрасной бледноватой кожей и тем, что я с ней сделал.

    - С чего ты взяла, что это я? Может быть это устроила твоя Изольда или тот полулысый парень со сломанным носом,- играю я. Пока правилами руковожу я, она будет продолжаться и будет вполне интересной. 

   - Ну ты и подонок,- всхлипнула она,- Знаешь, я считала тебя другом... Много ли у меня было настоящих друзей? Но как всегда я ошибаюсь в людях. Ну да ты не человек и даже не призрак после этого... Ты просто мразь! Ненавижу тебя! 

Эти слова долго мучали меня. Она выбежала из комнаты, заставив меня о многом пожалеть. Она спросила, много ли было у неё друзей. А много ли было их у меня? Нет, друзья конечно были, но были ли они подлинными? Всё своё детство я провёл с тёткой. Она запрещала мне общаться с соседскими мальчишками, называя их нищим хулиганьём. Всё свободное время я занимался пиликаньем на инструменте или читал. Каждый день я изнывал от скуки. 

Когда я немного подрос, мы стали разъезжать по соседним имениям. Там-то моя жизнь стала намного ярче, чем была прежде. В то время я нашёл много друзей. Неискушённый людским вниманием я был податливым к людям как разноцветная глина на ярмарке. Они лепили из меня всё, что только приходило им в голову. Они хотели сделать из меня удобную маленькую собачку на побегушках, но у них получился громадный волк, который впоследствии начал разрушать и без того хрупкую дружбу. Однажды на балу в имении одного из моих друзей Виталия Серебрянникова произошёл случай, изменивший меня. Тогда-то я впервые и показал острые зубки. 

Это был май. Солнечное послеобеденное время. Мы собрались на лужайке с некоторыми ребятами, чтобы порезвиться, пока ещё тётка не собралась домой, а была занята по обыкновению вышиванием и чтением скучного любовного романа. Виталик, так мы любили его называть, был у нас главным. Зачастую решал чем нам на этот раз заниматься, но порой совершал пугающие поступки. 

    - Знаете, что я придумал. Это самое невообразимое приключение. Мы пойдём на старую голубятню. Но дело, сами знаете, рискованное. Поэтому со мной пойдут не все, а только те, кто окажется наиболее смелым,- сказал он, как-то даже по-королевски рассматривая наши загорелые лица. 

Глаза ребят загорелись. Каждый мечтал о чём-то романтичном, о приключениях, дуэлях и геройских поступках. Я был не исключением. Только почему-то испытывать смелость они решили именно на мне. Виталик смотрел на меня очень серьёзно. Тогда мне казалось, что он действительно считает меня кем-то значимым в нашем товариществе. 

    - Ты должен сделать одну штуку. Понимаешь, последнее время девчонки слишком уж задирают носы. Видешь ли, прелестные дамы нашлись! Какие из них дамы!? Одна в носу до сих ковыряется, другая кривая вся, а у третьей лицо будто мухи обосрали и уши лапоухие,- начал он. 

Я внимал его размышления и долго думал к чему он ведёт. Мы отошли с ним в сторонку для более тихой обстановки. Мальчишки на заднем фоне стреляли друг в друга резными рогатками и создавали этим много шума. 

    - Ты должен будешь... 

Эта фраза долго крутилась в моей голове. Какой-то частичкой мозга я понимал, что это неправильно, что не стоит этого делать, но я так жаждал место в мальчишеской иерархии, что решился пойти на этот постыдной поступок. 

Я хочу сказать, что погода в этот день была таинственно-солнечной. Для нашей полосы это было крайне редко... Даже не одной тучи не было на небе... Даже не одного намёка на дождь... В связи с этим не только мы вышли резвиться на свежий воздух, но и девчонки. Они как истинные леди часто собирались и устраивали различные посиделки: пикники с игрушечными чайниками, читательные кружки, где зачастую обсуждали будущую семейную жизнь с каким-нибудь прекрасным джентльменом или вышивали - скучнейшее дело по правде говоря. Мы всё знали о девчонках в наших кругах, потому как одной из них была сестра Виталика Вероника. 

Её таланту управлять не было предела. Как-то раз она приказала каждой своей сестричке, так она называла девчонок, чтобы они не имели с нами никакого общения. Мы бы сроду не стали вести светские беседы с этими задаваками. Но если те посмели таким образом опорочить нашу честь и великое мужское могущество, то мы были просто обязаны их проучить. Самым забавным было то, как они тогда визжали при виде жабы в их чайничке.