Призрачная любовь

Глава 9

Сжав ноги под себя, я сидела в библиотеке. Совсем близко был он, может даже ближе, чем я могла себе представить. Это так низко, это так подло, причём безоснлвательно. Он разрушил фундамент только что возникшей между нами связи. Я никогда не отличалась мягким характерном, но если бы в этом случае он хотя бы попытался извиниться, то я бы простила его и всё было бы как прежде, но он - жуткий эгоист. Наворотил дел и в кусты! Не совсем подходящие мысли, но я однажды слышала как это сказала Изольда, поэтому решила, что неплохо бы это использовать в качестве непосредственных мыслей, но голос в голове прозвучал как-то странно и совсем не по-моему, поэтому я просто решила откинуть эту фразу на задний план. 

Психолог часто советовал так делать, чтобы не загружать мою бесноватую голову. Похоже я слишком часто так делала и осталась совсем тупой. Мне очень плохо. Чувствую себя одинокой и подавленной, хотя очевидно я была такой всегда. Вот теперь я в полной мере попробовала на своей шкуре вкус предательства. Он горький как желчь, который ты блюёшь, когда решил прокатится в общественном транспорте на голодный желудок. Но зря я затеяла размышлять о блевотину. Желудок скручивается в трубочку только от одних мыслей об этом. Не знаю есть ли толк в самовнушении, но со мной частенько такое срабатывает. 

    - Эй, истеричка!? Чего размокла? Ну да, поступил я по-гадски, признаю... Но виновата-то ты сама,- услышала я голос. Воистину призрачный, такой, каким он и должен быть. 

Он снял с себя невидимую вуаль и я смогла в полной мере ощутить его присутствие рядом с собой. Вроде тот же парень, та же серебрянная кожа, но взгляд совсем другой - извиняющийся и нуждающийся в прощении. Нет, моя гордость никогда не позволит его простить даже за этот детский промах. Когда тебя бьют в одну щёку, ты не станешь подставлять другую. Игнорирование существования - самый действенный способ изменить всё вокруг себя. Смотреть сквозь гораздо легче, когда нужно смотреть сквозь призрака. 

    - Да, сейчас ты считаешь, что не можешь меня простить, но ты должна. Знаешь ли были вещи и похуже, что я делал с другими людьми. Ты не можешь на меня долго обижаться. Я тебе нужен... Как и ты мне нужна... Вспомни, раньше ты и дня не могла прожить, никого не исколечив. А сейчас что? Я с тобой и ты больше не убиваешь невинных существ. Я хорошо на тебя влияю. Это и дураку понятно,- говорил он. Поток слов был приостановлен в моей голове. Я запомнила лишь то, что казалось важным. 

      -  А что ты ещё делал,- спросила я, не прерывая нашей тактильной связи. Кажется в нём что-то перевернулось. Он посмотрел на меня с взглядом, мол точно ли я хочу это знать. Я была не поколебима. Он должен был выложить всё как на духу. 

       - Это было давно. Не в коем случае не ищи в этом какой-то связи с собой. Боже, я как на исповеди в церкви в воскресный день,- он начал тяжело дышать. Мысли его душили так, как не смогла бы задушить не одна верёвка,- Мария была хорошей. Она не сделала мне ничего плохого. Я просто сделал это из своих корыстных побуждений...

    - Что... Ты... С ней... Сделал? Убил, мм,- давила я, думая, что это наилучший способ добиться правды. Когда-то я испытала на своей шкуре подобную практику, поэтому знаю, что дело не из приятных. 

    - Фактически,- захныкал он, но я кажется перестала что-либо понимать. Его руки застряслись как от припадков.

    - Что значит фактически,- переспросила я. 

    - Я был лишь причиной её смерти, но не палачом,- вновь захныкал он. 

Порой я поражаюсь своей холаднокровности. Меня никогда не трогают слёзы даже близких людей. Во всём я вижу только фальшь, либо нужду. Я тоже умею притворяться, что сожалею или стоять рядом, понимая важность этого. 

     - Что ты сделал с ней, а? Изнасиловал? Чёртов ублюдок,- выплюнула я, сразу засомневавшись в его компетентности совершить такие действия. 

     - Чего!? Нет! Я под натиском влияния задрал её юбку. Она была обсмеяна теми, кто повлиял на ход моих действий. Мария повесилась, либо кто-то её повесил, но это был не я. Я не хотел этого,- жёстко ответил он. Что ж, теперь мне всё ясно. Мы с ним похожи, но он в отличается от меня сожалеет о содеянном, а я никогда не смогу раскаяться в своих поступках. 

В тот вечер я быстро вырубилась. 

Какой раз шлёпаю ладонью по будильнику. Солнце уже не настолько яркое, чтобы проходить через шторы. Глаза слиплись, надоедливые волосы как всегда обслюнявились и прилипли к подбородку. Иду к раковине и хорошенько себя муштрую холодной водицей. 

Облачаюсь в свою прежнюю мрачную одежду. Выпендриваться перед кем-то, при этом заглушая себя.  Я так не хочу. Очевидно, что мой характер никто не сможет понять. Они поиграются и бросят меня в психушку. 

    - Эй, ты сегодня опять придёшь рано,- услышала я громкий голос Изольды. Поди хочет привести сегодня очередного молодого Дон-Жуана.

      - Как пойдёт,- коротко отвечаю я. Она смотрит на меня гневно. Костяшки на её дряхлых руках выступают кривыми бугарками и красняют как уходящее за горизонт солнце. 

     - Если так будет продолжаться, я позвоню отцу. Надеюсь, я была убидительной,- выдавливает она. 

Я, даже не смотря на неё, ухожу из дома. Она правда считает, что отец меня приструнит? Он пробывал - всё безуспешно. Так что я и оказалась прикованной к ней. Если я ем надоем, как когда-то надоела отцу, то меня он отправит в элитный интернат, а где окажется она? На трассе? Валяющейся в кустах? Или в борделе? Всё возможно. Отец использовал её как шанс избавиться от меня, мать, всю жизнь пролазившая по любовникам ему сроду не сдалась. 

Душно. Не одного человека в школьном дворе. Дело близится к зиме, поэтому выходить запрещают. Зато в самой школе людей навалом. Я еле протискиваюсь к раздевалке. По расписанию у нас сейчас физкультура. Да, считайте меня странной, но это мой самый нелюбимый урок. 

Облачаюсь в чёрную футболку и такие же лосины. Обуваю чёрные кроссовки с белыми шнурками от Адидас. Когда-то они были очень популярны, но не сейчас.