Призрачная реальность

глава 2

Ну вот, стою я на вокзале города Н-ска в ожидании своего товарища, греясь в теплых лучах летнего солнца. Тщетно я вертел головой во все стороны, в надежде увидеть Димку, но он как назло никак не хотел появляться в обозримом пространстве. Прождав битый час этого балбеса, решаю добираться своим ходом. Может не смог приехать, мало ли какие причины могли быть, хотя это было форменное свинство с его стороны, заранее ведь договаривались. На вокзале узнаю неприятную новость, в нужную мне деревню автобусы не ходят. Если хочу туда добраться, нужно ловить попутку в ту сторону, повезет, доеду с каким-нибудь жильцом с этой деревни, а если судьба отвернется от меня, то подбросят по возможности поближе к ней, а дальше или следующую попутку ждать или пешком. В общем, все зависит от моего везения. Как оказалось, у моего везения в этот день был выходной. Попутку в ту сторону я поймал только часа через два и то не до самой деревни. Водитель, смурной мужичок, чем-то похожий на мухомор, ехал молча и на все мои вопросы либо вообще не отвечал, либо бубнил себе что-то под нос. То, где мы ехали, дорогой назвать было сложно, проще сказать направление, состоящие сплошь из ям и ухабов. Машина на каждой неровности дороги жалобно стонала разными тональностями и, казалось, что на очередной кочке просто развалится на части. Водитель, по-моему, не замечал тот факт, что дорога далеко не идеального качества или слишком торопился, но скорость движения он выбрал явно несоответствующую дорожным условиям. Меня мотало и подбрасывало на неудобном сиденье его автомобиля, казалось, что все внутренности моего организма перемешались в один невообразимый коктейль. Неожиданно, возникло ощущение того, что кто-то невидимый, сорвал мое сердце с привычного места своей огромной рукой и зажав в кулаке, попытался выдавить из него все соки вместе с жизнью. Голова закружилась, в глазах почернело, от боли в груди перехватило дыхание. Я пытался продышаться, но воздух упорно не хотел поступать через сдавленное в спазме горло. Через пару минут головокружение прошло, глазам снова вернулось зрение. «Видимо от жары и такой адской тряски давление скакануло» - подумал я –«Правда раньше что-то за собой такого не замечал. Ладно, когда доберусь до места, первым делом вставлю Димке по первое число за такую встречу, а потом отмечу факт того, что жив остался с этим горе-водителем». Примерно часа через два дикой тряски, он остановился, показал тропинку, по которой мне предстояло добираться своим ходом до деревни, и уехал, предварительно сообщив, что шагать придется около двадцати верст. Путешествие начало мне нравиться все меньше и меньше. Топать такое расстояние как-то желания не было, но и ждать неопределенное количество времени до следующей попутки категорически не хотелось, так как время было уже четыре вечера. Дождаться следующей машины, как я понял, шансов не было, а вот ночевать под открытым небом в лесу вариант был. Махнув рукой, я двинулся в указанном направлении. Тропинка вела через лес, извиваясь между деревьями. Временами, она пропадала и приходилось останавливаться и искать ее продолжение. Как ни странно, идти было легко, свежий воздух, наполненный ароматами цветущего леса, дурманил голову, природа радовала глаз. То тут, то там, по ветвям деревьев сновали шустрые белки, изумительных расцветок птицы на разный лад перекликались своими заливистыми трелями, порхали пестрые бабочки и вообще, вся окружающая обстановка вызывала умиротворение. Начало смеркаться. Птицы смолкли, белки куда-то попрятались, воздух стал наполняться сыростью и стал пахнуть уже не свежестью, а какой-то плесенью. Постепенно вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листьев и шорохом мелких грызунов, деловито снующих по своим делам где-то в траве. От наступившего безмолвия и сгустившихся сумерек, на душу накатывалось ощущение какого-то вселенского одиночества и тоски. «Тропинку бы в темноте не потерять»- подумал я –«иначе потом ее никогда не найду, а искать меня здесь вряд ли кто будет. Димка явно решит, что я передумал ехать и пока суть да дело, неизвестно что произойти может». На мое счастье, впереди показался тусклый огонек какой-то одинокой избушки, а тишину разорвал грозный лай собаки. Где конкретно была эта зверюга, из-за темноты видно не было, поэтому, не подходя близко к дому, я крикнул хозяев. Через какое-то время послышался натужный скрип открываемой двери и старческий, дребезжащий голос спросил: «Кого тут нелегкая по ночам носит? Сейчас собаку спущу!» Такой вариант меня совершенно не устраивал, поэтому я поспешно ответил: «Не надо собаку, я в Тихоновку иду, да вот ночь в дороге застала. Переночевать не пустите?». Повисла напряженная тишина, я с нетерпением ждал ответа, но хозяин этой избушки молчал. Мелькнула шальная мысль: «Если бы ответил старушечий голос, подумал бы, что к Бабе-яге попал». «Бес! На место!» -крикнул хозяин-«А ты ладно, заходи». С некоторой опаской, я прошел мимо старика и вошел в дом. «Может это муж или родственник Бабы-яги?»- эта мысль ну никак покоя не давала. Все убранство избушки прямо навевало на размышления о сказочных персонажах. Напротив входа, стояла самая настоящая русская печь, как полагается с лежанкой на ней, задернутой не определенного цвета занавеской. Посередине стоял стол из почерневших от времени досок, с двух сторон стола лавки. Вдоль стены слева от входа несколько деревянных, обхваченных железными полосами сундуков, таких же старых, как и сам хозяин. На правой от входа стене прибито множество полок разного размера, на которых были навалены кучи какого-то хлама, но из-за тусклого освещения, что же именно там лежало, рассмотреть было невозможно. С потолка свисали вязанки каких-то растений. В углах все было затянуто густой шапкой паутины и пауки деловито сновали по ней по своим, паучьим делам. Не успел я подумать про черного кота в придачу к этой обстановке, как он тут же не заставил себя ждать. Спрыгнул с печки прямо на стол и пристально на меня уставился своими зелеными глазищами. От этого взгляда стало как-то совсем не уютно, возникло чувство кролика перед удавом. Видимо убедившись, что я не представляю для него угрозы или вообще какого-либо интереса, кот фыркнул, дернул хвостом и прыгнул обратно на печку. «Садись за стол, чего застыл как изваяние?»- сказал дед-«чай будешь?». Я скромненько присел на край лавки и кивнул. Пока дед ставил на стол старый, изрядно потрепанный временем, медный самовар и расставлял чашки, у меня появилась возможность рассмотреть его. Он был невысокого роста, крепко сбитый, широк в плечах, слегка сутулившийся. При слабом огоньке свечи, стоявшей на столе и служившей единственным источником света в доме, был чем-то похож на кряжистый пень. Взъерошенная грива волос, покрытая старческой сединой, переходящая в пышную бороду с усами, лохматые, кустистые брови и среди всего этого растительного обилия дьявольским огнем горели два черных уголька глаз. Налив чаю, он спросил: