Призрачная улика

Глава 5. Отец не пожелал знаться с сыном

В один миг детство для Паши закончилось, исчезнув бесследно, будто его и не было.

— Ты мне больше никто! — заявил сразу же после свадьбы своего сына Николай Владимирович. — Никогда не смей показываться мне на глаза!

— Отец! Не было у меня с этой девушкой ничего! И, ты же знаешь, я люблю Анфису!

— Это уже не мое дело! — твердо проговорил родитель и отвернулся от родной крови.

Паша так и ушел в новую жизнь, в чем был. Все вещи остались в квартире отца.

Молодой семье выдали комнату в общежитии. Вика сначала не захотела там жить, и начала звать Пашу в деревню.

— Тебе надо, ты и поезжай! — грубо донеслось в ответ.

— Послушай, Паша, мы ведь теперь муж и жена. У нас будет ребенок.

— Я люблю другую.

— Ну так и люби, кто тебе мешает. И слова не скажу. Но знаешь… — девушка осмотрела комнатушку с голыми стенами и произнесла, — надо бы, всё же, сделать ремонт. Поможешь?

Паша посмотрел на девушку, трогательно держащуюся за живот.

«Ребенок не виноват, что так случилось», — подумал он.

— Сейчас, постой-ка здесь, я мигом, — через несколько минут парень из кухни втащил табурет и посадил на него жену, — я сам. Ты посиди. И снова вышел вон.

Примерно через полчаса парень вернулся с ведром воды и кисточками, развел в нем побелку и принялся белить стены.

— Стой, не в свадебном же костюме работать. Ты вот возьми, я тебе привезла папину старую одежду. Носил ее еще когда был молодым и стройным, как ты, — с этими словами жена протянула мужу небольшую авоську, снизу доверху набитую каким-то тряпьем.

Паша переоделся и снова принялся за работу. Вика не стала сидеть в стороне, начала помогать ему.

— Надо бы закрепить, — пробубнила девушка себе под нос, когда вместе они завершили побелку.

Конечно же, стены еще не просохли до конца, но ночевать молодые люди решили здесь.

— Что? — переспросил Паша, раскладывая две бывалые раскладушки (соседи одолжили на время).

— Я говорю, что принесу чай с баранками. Ведь у нас больше ничего нет, — через некоторое время девушка внесла поднос с угощением, который поставила прямо на подоконник.

Паша молча взял чашку и начал пить. А Вика продолжила тараторить:

— Нам бы обои поклеить, кровати поставить. Можно еще сюда трельяж с зеркалом поместить, про ковер молчу. Хотя бы линолеум постелить на пол. И было бы жилье побольше... Твой папа не хочет поучаствовать в жизни молодых? — рассмеялась она.

Паша нахмурился.

— А твой? — вопросом на вопрос ответил он.

— Ясно. Попрошу моего, чтобы привез старые кровати, ковры. Один повесим на стену, а другой… Ну, как ни крути, линолеум все же нужен, а то голый бетон с газетами — то еще удовольствие. А без обоев и трельяжа можно и прожить, пока. Но нужно кучу всего накупить: посуду, кастрюли, сковородки... Хотя, знаешь, в деревне у нас много такого добра. Бабушка чайный сервис дарит. Красивый. Как-нибудь проживем.

Утром Паша обнаружил себя на перроне рядом с чумазыми измученными мужчинами.

— Молодцы, парни, хорошо постарались, на славу! Загрузили вагоны под завязку! — раздалось совсем рядом.

И Паше вручили его первую зарплату. Вот только он не помнил как очутился в этом странном месте и почему.

Он шел всю дорогу домой и гадал, как же могла произойти подобная ситуация. Подумал, что заболел лунатизмом.

Войдя в комнату общежития, первым делом отдал деньги жене.

— Вика, я не помню, что произошло.

— Как? Ты сказал, что пойдешь работать. Семью же надо обеспечивать.

— Ну да, наверное.

— Иди на кухню, на крайний стол я поставила тарелку с варенными яйцами и пирожками, Пока тебя не было, бабушка с отцом приезжали. Я заодно попросила привезти в следующий раз мебель.

Следующие две недели молодая семья обустраивала быт. Мебель и посуда, привезенные из поселка, им пригодились. Продуктами их снабжала бабушка.

— Негоже жить в городе. Здесь что? Камни да плиты неживые. А в деревне все есть: лес и огород кормят. Сейчас осень, а что вы будете делать поздней зимой? Ладно, закаток вам понавезем с зятем. А когда они закончатся, что делать думаете? Эх, молодежь! — бубнила пожилая женщина себе под нос.

Парень делал вид, что ничего не слышит.

"Не собираюсь я жить у черта на куличках. Уж лучше в привычном месте, в городе, где может появиться шанс хоть как-нибудь пробиться в жизни", — думал он в такие моменты.

Каждый раз, засыпая, он то и дело мыслями возвращался к своему отцу, лелея в душе надежду на их примирение.

По ночам Паша работал грузчиком, а потом бежал разносить газеты и подметать двор. Оставшееся время отсыпался.

На работу шел осознанно.

Провалы памяти всё же иногда случались. Так, после третьей работы он, каким-то неведомым образом, оказывался в поселке Радож.