Призрачная улика

Глава 10. Призрачная улика. Во всем виноваты темные силы?

Каково же было удивление полицейских, когда выяснилось, что никаких отпечатков нет.

— Быть такого не может!

— Вот, если бы найти тот злополучный нож! — воскликнул Василий Васильевич, и поспешил на выход.

— Здесь точно случилось что-то другое! — пробубнил себе под нос Лев Анатольевич и отправился в отделение.

Через несколько дней ему позвонили из прокуратуры.

— Ты должен на это взглянуть. Живо приезжай. С пропуском я что-нибудь придумаю, — коротко, но ёмко потребовал прокурор-криминалист на другом конце и положили трубку.

Наспех одевшись и толком не позавтракав, мужчина поспешил выполнить требование. Через двадцать минут он был уже на месте.

Мужчину встретили на проходной, и без оформления пропуска повели в дежурную комнату.

Там на столе лежали распечатанные фотографии с убийства в квартире.

На них было отчетливо видно: на кухне прямо в стол вставлен нож. Его лезвие и рукоять покрывала кровь.

— Видел нож? — жестко спросил Владислав Игоревич.

— Нет, — растеряно проговорил Лев Анатольевич и присел на стул. — Это же не розыгрыш?

Владислав Игоревич с хмурым видом достал сводку и сунул ее под нос пришедшего:

— Читай, что было изъято.

Следователь прочитал про фрагменты пола со следами крови, стаканы, всякую мелочь вроде зубных щеток и прочих вещей. Но ножа в списке не значилось.

— Я тебе больше скажу: обзвонил всех, кто был на месте преступления, — начал объяснять Владислав Игоревич своему коллеге. — И все как один отвечали, что орудие убийства не найдено. Как такое может быть? Вот же оно, торчит в столе! — потряс он перед носом Льва Анатольевича злополучной фотографией.

«Так это не розыгрыш?» — подумал тот и протер платком взмокший лоб.

Через полчаса следователь вместе с Василием Васильевичем направился в ту квартиру. Мужчины сорвали печать, вошли внутрь, прошли на кухню и щелкнули выключателем. Люстра зажглась, явив чистый деревянный стол (ведь скатерть с него ранее была изъята).

— Не понимаю, — ошарашенно проговорил Лев Анатольевич. А потом на его лице промелькнула смутная догадка. — Не может быть. Нет, точно не может.

Тяжело дыша, он достал сотовый, включил камеру и навел устройство на стол. Ножа по-прежнему не было видно. Сделал снимок — нож на нем появился.

— Ч-чертовщина к-к-какая-то, — начал заикаться второй следователь. Бледный Василий Васильевич извлек из кармана резиновые перчатки. Надев их, он начал водить руками по столу так, чтобы взять нож.

В какой-то момент орудие убийства проявилось. Вот только его рукоять отчего-то была сплошь покрыта ржавым налетом, несмотря на то, что на фотографии он выглядел новым.

Позже выяснилось, что на ноже были отпечатки пальцев Павла Радионова.

— Что и требовалось доказать, — сухо проговорил Василий Васильевич.

— Василий, ты был со мной на месте преступления и все видел своими глазами. Радионов — не убийца.

— Тем не менее, на так называемом, призрачном ноже, найдены именно его отпечатки пальцев. Точка. Дело закрыто, — не соглашался с ним коллега. — Или, может быть, обвиним во всем темные силы?

Между тем, к подозреваемому начала возвращаться память.

Павел Радионов утверждал, что в тот день, находясь в квартире, последнее что он помнил — был разговор с Анфисой, а потом произошла вспышка, и в следующий момент он очнулся уже в электричке. Погибшую он опознал сразу — ею и была та самая Анфиса — его первая любовь со школы, к которой он ушел от своей жены.

Жили они счастливо, ничто не предвещало беды. Разве что, пару постоянно преследовала бывшая. А потом произошло несчастье…

Павел Радионов был до последнего уверен, что продажные следователи повесили на него чужое преступление, а настоящего убийцу искать не собираются.