Призрачная жизнь Маши Кузнецовой

Глава 2. Добро пожаловать в загробную жизнь

Парк, куда привёл Машу Семён Петрович, выглядел совсем не так, как она его помнила. Привычные скамейки и дорожки остались на месте, но теперь всё словно светилось изнутри странным серебристым светом. Деревья казались выше и величественнее, их кроны переливались оттенками, которым Маша не могла подобрать названия. А над некоторыми цветами порхали крошечные светящиеся существа, похожие одновременно на бабочек и на крошечных человечков.

– Это феи? – недоверчиво спросила Маша, указывая на одно из созданий.

– Скорее энергетические сгустки, – пожал плечами Семён Петрович. – Но если тебе так хочется, можешь называть их феями. Они безвредные, просто питаются остаточной жизненной энергией растений.

– Но почему я их раньше не видела?

– Потому что была живой, – терпеливо пояснил Семён Петрович. – Живые видят только материальный мир. А мы теперь существуем в пограничном пространстве. Мы видим материальный мир, но и другие слои реальности тоже.

Маша протянула руку к ближайшей «фее», и та, заметив движение, стремительно метнулась в сторону, оставляя за собой шлейф мерцающих искр.

– Они нас боятся?

– Конечно. Мы для них как хищники. Призраки могут поглощать их энергию, – Семён Петрович усмехнулся, заметив испуганное выражение лица Маши. – Не волнуйся, для этого нужны годы практики. Тебе пока не грозит случайно слопать фею.

Они дошли до старой беседки в глубине парка. Когда-то белая, теперь она была покрыта граффити и выглядела заброшенной. Но Маше беседка показалась уютной – её окружала та же мягкая серебристая аура, что и всё в этом новом восприятии мира.

– Присаживайся, – Семён Петрович указал на скамейку. – Нам предстоит долгий разговор.

Маша осторожно опустилась на лавочку, всё ещё опасаясь провалиться сквозь неё, как недавно сквозь асфальт.

– У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать, – призналась она.

– Начни с главного, – предложил Семён Петрович, закуривая очередную папиросу. Маша заметила, что запаха табака она совершенно не чувствует.

– Хорошо. Главный вопрос: почему я всё ещё здесь? – она обвела рукой пространство вокруг. – Почему я не... ну, не отправилась куда-то дальше? В рай, ад, нирвану, чистилище, в конце концов?

Семён Петрович выпустил дым, который тут же растворился в воздухе.

– А кто сказал, что эти места существуют? – он хитро прищурился. – Или, может, они есть, но мы до них просто ещё не добрались?

– Не понимаю...

– Видишь ли, Маша, всё немного сложнее, чем в религиозных книжках и голливудских фильмах, – он поправил лацкан своего потрёпанного пиджака. – Когда человек умирает, его душа... или сознание... или как ты это хочешь назвать – обычно уходит. Куда? Не знаю. Никто из нас не знает. Может, действительно в какой-то рай или на перерождение. Не могу утверждать.

– А мы? Почему мы остались?

– Потому что у нас есть незавершённые дела, – теперь его голос звучал серьёзно. – Что-то, что держит нас здесь, не даёт уйти дальше. Что-то настолько важное, что душа отказывается покидать этот план существования.

– Как в фильмах про призраков? – Маша скептически приподняла бровь. – У меня нет никаких незавершённых дел. Я... я всегда всё доводила до конца.

– Неужели? – Семён Петрович смотрел на неё с лёгкой насмешкой. – Подумай хорошенько. Может, неотправленное письмо? Невысказанные слова любви? Нерешённый конфликт? Невыполненное обещание?

Маша задумалась. Перед глазами проносились обрывки воспоминаний: работа допоздна, бесконечные списки дел, отложенные встречи с друзьями, отменённые свидания...

– Ничего конкретного, – наконец сказала она. – Скорее общее ощущение, что я... не успела пожить?

– Это слишком абстрактно, – покачал головой Семён Петрович. – «Не успела пожить» – это не незавершённое дело. Должно быть что-то конкретное, что держит тебя здесь.

– И как мне понять, что именно?

– В этом и состоит твоя задача, – он развёл руками. – Понять, что держит тебя на земле. Решить эту загадку. Выполнить своё незавершённое дело. И тогда ты сможешь двигаться дальше.

Маша почувствовала, как внутри неё нарастает паника. В прошлой жизни она ненавидела неопределённость, а теперь вся её посмертная судьба зависела от решения загадки без подсказок.

– А если я не смогу понять, что это за дело? Или не смогу его выполнить?

– Тогда останешься здесь, как я, – Семён Петрович грустно улыбнулся. – Я застрял в 1978 году. Уже почти полвека брожу по этому району и до сих пор не могу понять, что меня держит.

Маша с ужасом посмотрела на своего наставника.

– То есть, я могу застрять здесь навсегда?

– «Навсегда» – сильное слово, – философски заметил Семён Петрович. – Скажем так, на неопределённо долгий срок.

– Но это ужасно! – воскликнула Маша. – Я не хочу бродить здесь вечно, наблюдая, как живут другие!

– А кто хочет? – пожал плечами Семён Петрович. – Но у нас нет выбора. Правила не мы устанавливали.

Маша обхватила голову руками, пытаясь осмыслить ситуацию. Всю жизнь она следовала правилам, планировала каждый шаг, и вот теперь, когда она умерла, всё оказалось таким запутанным и неопределённым.