Призрачная жизнь Маши Кузнецовой

Глава 3. Правила призрачного существования

За дверью заброшенного дома Машу ждало настоящее откровение. Внутри здание выглядело совершенно иначе, чем снаружи. Если для живых это был просто старый, обветшалый дом, то в призрачном измерении помещение искрилось серебристым светом. Полуразрушенные стены казались восстановленными, паутина превратилась в причудливые светящиеся гирлянды, а разбитые окна словно затянуло тонкой полупрозрачной мембраной, сквозь которую проникал необычный жемчужный свет.

– Добро пожаловать в наш скромный клуб, – Семён Петрович сделал широкий жест рукой.

Маша с изумлением оглядывалась по сторонам. В большой комнате, которая, видимо, когда-то была гостиной, собралось около десятка призраков. Они были разных возрастов, в разной одежде, принадлежащей явно к разным эпохам. Подросток в кожаной куртке с заклёпками и с ирокезом на голове крутил по стене маленький полупрозрачный мячик. В углу сидела элегантная дама в длинном платье дореволюционной эпохи и задумчиво перебирала чётки.

– Друзья! – громко объявил Семён Петрович. – У нас пополнение!

Все обернулись к дверям, и Маша почувствовала себя неловко под прицелом призрачных взглядов.

– Позвольте представить, Мария Александровна Кузнецова, – торжественно произнёс Семён Петрович. – Погибла сегодня утром в результате несчастного случая с банановой кожурой.

По комнате пронёсся лёгкий шепоток. Маша почувствовала, как внутри нарастает смущение. Умереть от поскальзывания на банановой кожуре – это, конечно, нелепо до невозможности. Сейчас её поднимут на смех...

– Банановая кожура? – подросток с ирокезом присвистнул. – Круто! Это как в мультике!

– Не переживай, милочка, – женщина, раскладывающая пасьянс, ободряюще улыбнулась. – Я вот в 63-м поперхнулась косточкой от компота. Тоже не самый героический финал.

– А меня лошадь сбросила, – добавила дама в дореволюционном платье. – Прямо на параде, при всём обществе. Какой был скандал!

С каждым новым признанием Маша чувствовала, как напряжение отступает. Может быть, в мире призраков нелепая смерть не считается чем-то постыдным?

– Маша будет с нами некоторое время, – продолжил Семён Петрович. – Я взял её под свою опеку, так что прошу любить и жаловать.

– Добро пожаловать в наш маленький клуб отверженных, – к ней подошла пожилая женщина в клетчатом фартуке поверх простого платья. – Меня зовут Клавдия Степановна. Умерла в 1982 году, готовя пирог для внука. Так и не нашла свой лучший рецепт.

– Очень приятно, – Маша неуверенно протянула руку для рукопожатия, но её ладонь прошла сквозь руку Клавдии Степановны.

– Ой, прости, деточка, – рассмеялась старушка. – Забыла предупредить. Между призраками обычные рукопожатия не работают. Нужно делать так.

Она протянула руку ладонью вверх, и когда Маша нерешительно повторила жест, между их ладонями проскочила маленькая светящаяся искра.

– Вот и познакомились, – довольно кивнула Клавдия Степановна. – Пойдём, я тебя всем представлю.

Следующие полчаса прошли в знакомстве с обитателями призрачного дома. Подросток с ирокезом оказался Димкой, погибшим в 90-х в уличной драке. Несмотря на грозный вид, он был добродушным и постоянно шутил, особенно над своей смертью: «Представляешь, меня убили из-за кроссовок! Даже не настоящих «Найков», а подделки с рынка!»

Элегантная дама была Елизаветой Павловной, дворянкой из начала XX века. Она говорила изысканно, иногда вставляя французские фразы, и постоянно поправляла призрачную причёску.

Был ещё молчаливый старик в военной форме времён Великой Отечественной, который лишь кивнул Маше при знакомстве и вернулся к своему занятию – он методично выкладывал узор из гвоздик, которые появлялись и исчезали в его руках.

– Это Михаил Петрович, – шёпотом пояснила Клавдия Степановна. – Погиб в 43-м, но его тело нашли только в 80-х. Он не очень разговорчив, но добрейшей души человек. Каждый день создаёт цветы для невесты, которая так и не дождалась его с войны.

Ещё был худой нервный мужчина в очках и потёртом костюме – бывший бухгалтер, скончавшийся от сердечного приступа прямо на работе в 90-е. Он продолжал вести какие-то невидимые расчёты в призрачной бухгалтерской книге, бормоча что-то про дебет и кредит.

– А это наша молодёжь, – Клавдия Степановна указала на трёх призрачных подростков, играющих во что-то вроде призрачных шахмат в углу. – Все с одной школьной экскурсии, перевернулся автобус в 2010-м.

Маша с ужасом посмотрела на детей, которым было не больше тринадцати-четырнадцати лет. Как же страшно и несправедливо, что они погибли так рано...

– Не смотри на них так печально, – Клавдия Степановна словно прочитала её мысли. – Они давно привыкли. К тому же, у призраков нет возраста. Они всегда будут выглядеть так, но их сознание продолжает развиваться. Эти дети сейчас мудрее многих взрослых.

Когда знакомство со всеми завершилось, Семён Петрович хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Раз уж у нас новичок, предлагаю сегодня провести внеплановый инструктаж по правилам призрачного существования, – объявил он. – Кто не хочет слушать в сотый раз, может отлучиться.

Никто не ушёл. Наоборот, все придвинулись ближе, и Маша поняла, что для них это своеобразный ритуал, объединяющий их маленькое сообщество.