Призрачное влечение. Часть 3

Глава 17

Кайл
Я резко захлопываю дверь машины. Элла сидит рядом, молча смотрит в окно. Её профиль чёткий в свете уличных фонарей, волосы слегка растрепались. Она не говорит ни слова, но я чувствую её сопротивление — оно витает в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Завожу двигатель, выруливаю с парковки. Улица плавно плывёт за окном — огни вывесок, силуэты прохожих, размытые пятна светофоров. Тишина в салоне давит, но я не спешу её нарушать. В голове снова и снова прокручиваются кадры из подсобки: Элла на коленях перед тем амбалом, его руки у её шеи…
Вспоминаю всё детально. Я застываю, когда замечаю, что Элла исчезла из поля зрения. Сердце пропускает удар — она сбежала? Паника на мгновение парализует, но тут же сменяются холодной яростью. Где она? Куда могла деться? Я на секунду отвёл взгляд от неё.
Оглядываю зал — мелькание огней, танцующие фигуры, смех, музыка… Ничего. Ни следа. Пробираюсь сквозь толпу, всматриваюсь в каждое лицо. Пытаюсь найти её по запаху. Она где-то здесь. И вдруг — краем глаза ловлю движение у двери подсобки.
Приближаюсь бесшумно, приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы увидеть…
Элла стоит на коленях перед каким-то амбалом — здоровенным типом с грубыми чертами лица. Он склонился над ней, его руки возле её шеи. Она смотрит на него снизу вверх, и что-то в этой картине разрывает меня изнутри.
Ярость накатывает волной — горячая, обжигающая, затмевающая разум. Как она может? Она готова отдаться первому встречному?
Внутри всё сжимается от ярости.
Несколько секунд стою, не дыша. В голове мечутся мысли: уйти? Сделать вид, что не видел? Позволить ей выбрать свой путь? Но нет. Я не хочу этого допускать.
Разворачиваюсь и резко распахиваю дверь. Грохот эхом отдаётся в тесном помещении. Элла вздрагивает, поднимает глаза — в них ужас и вина. Амбал выпрямляется, загораживая её собой.
А дальше всё происходит само собой. Удар. Выплеск адреналина. Хватаю её, хочу убить.
Ярость накатывает горячей волной, пальцы крепче сжимают руль. Но тут в памяти всплывает другое: она знает,что я переспал в гостинице с той девушкой. Она бросила мне это в лицо с такой злостью. Почему её это волнует. Словно она специально решила отомстить мне. И только,когда застаю её в туалете, пытающуюся дозвониться кому-то, всё для меня проясняется. Она пыталась сбежать. И внезапное озарение ударяет, как молния: она не флиртовала. Она специально уединилась с этим амбалом — чтобы украсть его телефон и вызвать помощь.
«Хитро, — думаю я с горькой усмешкой. — Очень хитро. Не ожидал от неё такой изобретательности».
Я вспоминаю её взгляд, когда она подняла глаза — в нём был не только страх, но и напряжение, сосредоточенность.
— Ты хоть понимаешь, что это мерзко? — голос звучит хрипло, непривычно. Я ловлю её взгляд в отражении зеркала. — Неужели ты готова была отсосать этому уроду ради того, чтобы стащить у него телефон?!
Элла медленно поворачивается ко мне. В глазах — не покорность, а вызов.
— А что по-твоему я должна делать,покорно бездействовать,чтобы ты благополучно довёз меня до пункта назначения?!— тихо, но твёрдо отвечает она.
Я резко давлю на тормоз — машина замирает на обочине. Вокруг — пустынная улица, редкие фонари, тишина. Я поворачиваюсь к ней, впиваюсь взглядом:
- Это омерзительно! – выдаю я, с отвращением.
- Не понимаю, ты осуждаешь меня за то, я пытаюсь спасти себя любыми способами? – вскидывает она подбородок. – А ты, на что ты готов был бы ради свободы?
Смотрю на её решительный взгляд и задумываюсь, о том, на что бы я готов был пойти ради свободы. Ответ уже есть. Я сам ради свободы похитил ее. И кто из нас омерзителен?
Нависает тишина.
- Никому я не собиралась отсасывать! Он пытался снять кольцо! А я стащила у него телефон и если бы ты не ворвался туда, я давно уже была бы свободна! И ты не нашёл бы меня больше никогда! – выдаёт она неожиданно.
Вот как? Теперь всё ясно.
Я отворачиваюсь, снова трогаю машину с места. Гнев постепенно утихает, оставляя после себя странное восхищение. Я недооценивал её. Думал, она просто напуганная девочка, а она — боец. Умная, хитрая, изобретательная.
— Послушай, — мой голос звучит уже спокойнее, почти задумчиво. — Я не враг тебе, Элла. Я делаю это потому что у меня нет выбора. Но ты не должна такое выкидывать. Ты можешь пострадать. Не надо так рисковать!
Она не отвечает. Смотрит вперёд, на дорогу, которая ведёт в неизвестность. А я чувствую, как в груди что-то меняется — гнев отступает, уступая место новому чувству. Уважение. Интерес. Почти азарт.
Я давлю на газ, машина плавно набирает скорость. Девочка не виновата. Она просто хочет жить своей жизнью. А я лишил её выбора.
Мы едем дальше молча. Дорога тянется тёмной лентой, обрамлённой редкими фонарями — монотонный ритм колёс убаюкивает, но меня не отпускает напряжение. Я бросаю короткие взгляды на Эллу: её колени, которые не скрывает короткая юбка, чуть подрагивают в такт неровностям дороги. Свет уличных фонарей скользит по коже, подчёркивая линии ног, и я невольно вспоминаю, как она двигалась на танцполе — плавно, уверенно, завораживающе.
В памяти вспыхивают кадры,когда я впервые увидел её до того, как похитил: Элла в свете неоновых огней, её волосы разлетаются в такт музыке, руки изящно изгибаются, тело следует ритму так естественно, будто танец — её вторая природа. Тогда я засмотрелся, забыл на мгновение обо всём — о деле, о заказчике, о том, что она должна быть лишь средством достижения цели.
Теперь эти образы снова оживают перед глазами, и внутри поднимается волна противоречивых чувств. Я стискиваю руль чуть сильнее, стараясь сосредоточиться на дороге. Я борюсь с собой — с желанием повернуть голову ещё раз, с искушением протянуть руку, провести пальцами по её колену, почувствовать тепло кожи.
«Она — не игрушка, — мысленно одёргиваю себя. — Не трофей, который можно взять по праву сильного». Но тело реагирует иначе: пульс учащается, в груди становится тесно.
Делаю глубокий вдох, пытаюсь отвлечься. Вспоминаю её взгляд в подсобке — не покорный, не испуганный до конца, а полный упрямого вызова. Её голос, когда она говорила о свободе. Это отрезвляет.
«Я похитил её, — снова проносится в голове. — Держу против воли, тащу в неизвестное будущее. И теперь ещё и это… Нельзя поддаваться». Изредка я поглядываю на неё.
Она по-прежнему смотрит в окно, словно отрешившись от всего вокруг. Плечи чуть напряжены, пальцы сжимают край юбки — едва заметный жест, выдающий тревогу. И вдруг меня пронзает неожиданная мысль: она не просто красива. Она живая, настоящая, с характером, волей, мечтами, о которых я ничего не знаю.
Желание, которое ещё секунду назад казалось непреодолимым, отступает, сменяясь чем-то другим — уважением. И странной, почти болезненной жалостью.
— Почему ты не кричала? — неожиданно для самого себя спрашиваю я хрипло. — В клубе. Ты могла закричать, привлечь внимание. Почему не сделала этого?
Элла медленно поворачивает голову, смотрит на меня в упор. В её глазах — смесь недоверия и усталости.
— А смысл? — тихо отвечает она. — Ты бы всё равно меня достал.