Утро. Настоящее утро.
Без тумана, без звона голосов в голове. Свет солнца просачивается сквозь листья, и трава у обочины блестит каплями росы. Руст стоит у края трассы, шлем в руке. Мотоцикл греется, ровно урча, будто наконец доволен.
Он выжил. На этот раз — по-настоящему.
Не просто телом, но душой.
И всё же… он не ушёл.
Он стоит и смотрит в ту сторону, откуда приехал. Туда, где всё ещё слышны отголоски призрачных моторов, где время скользит, как бензин по воде. Дорога осталась живой. И голодной.
Сзади скрипнули шаги.
Старик. Тот самый, что дал ему ключ в мотеле. Он стоит, будто вырос из воздуха, и смотрит на него.
— Ты прошёл, — говорит он. — Но ты знаешь, что это не конец.
Руст кивает.
— Она не отпустит совсем, да?
— Нет, — говорит старик. — Потому что ты теперь один из тех, кто видит. Таких немного. Много мёртвых — мало живых, кто вернулся. Но все дороги помнят тебя.
— Значит, я должен остаться?
— Нет. Ты должен выбрать. Теперь — ты водишь. Не тебя гонят — ты ведёшь.
Руст долго смотрит на шоссе. В лицо дует ветер — не потусторонний, не зловещий. Просто ветер. Он чувствует силу в руках. И ответственность.
— А если я снова забуду?
— Не забудешь, — усмехается старик. — У тебя под кожей теперь шоссе.
Он уходит, исчезая в пыльной дымке.
Руст надевает шлем. Включает зажигание.
Смотрит в зеркало. Там никого. Только он сам.
Мотор взвывает.
И он мчится по трассе.
Навстречу новому утру.
Навстречу тем, кто заблудился.
Чтобы однажды, когда кто-то снова собьётся с пути, рядом загорелись не призрачные, а живые фары.
Отредактировано: 08.05.2025