Призрачный ветер

Глава 10. Ритуал

По краю круга лежали большие, выше среднего роста мужчины, булыжники. Несколько таких же крупных серых валунов громоздились в стороне. Злата тихонько подкралась и спряталась за одним из них.

В центре площадки, расчищенной от каменных обломков, горели свечи. Свечей было так много, что разглядеть на земле маленький камушек или даже песчинку не составляло труда. Белый дымок поднимался тонкими струйками, пропитывая воздух сладковатым запахом. Злата потянула носом. Аромат манил, заставлял глубоко дышать.

На плоском камне стояла белая чаша, а в ней булькала густая жидкость, похожая на кипящий прозрачный сироп. Крупные пузыри наползали друг на друга и звучно лопались, разбрызгиваясь в стороны.

Рядом с плоским камнем сидели две женщины в тонких ночных рубашках. Возле одной стоял огромный, почти с нее ростом, барабан, похожий на медный котел, обтянутый тускло белеющей кожей. Женщина держала деревянную палочку с большим круглым, как у теннисного мячика, наконечником. Она подняла палочку и ударила по натянутой коже барабана. Тягучий грохот заполнил всю округу. У другой женщины тускло темнел в руке деревянный бубен. Она тряхнула им, и звон бубна слился с грохотом барабана в едином ритме.

Злата с недоумением следила за женщинами, пытаясь определить, кто они: «Что здесь происходит? Зачем-то варят сироп, играют странную музыку. А это еще кто такие? Танцевать собрались, что ли?».

У высокого серого камня, напоминающего очертаниями стоящего человека, столпились десять женских фигур в полупрозрачных одеждах. Длинные волосы струились по спинам, рубашки прилипли к мокрой от пота коже. У одной женщины лежал на ладони переливающийся шар. Он становился то желтым, то красным, то фиолетовым, то зеленым; сиял, как новогодняя елка с гирляндами. Женщины смотрели на него и беззвучно шевелили губами.

Одна из них еле слышно запела. Барабанный бой заглушал песню, но голос не сдавался. Он становился громче, набирал силу и глубину. Грустная и одновременно торжественная мелодия наполнила сердце Златы нежностью и неясной тоской. Она впервые слышала эту песню, не понимала слов, но ей захотелось подойти к девушкам и встать рядом.

Женщины задвигались в танце: менялись местами, кружились вокруг себя и камня. Длинные широкие рукава развевались, трепетали, как перья на крыльях. От движения воздуха колыхалось пламя свечей.

Редкий перестук барабана и перезвон бубна напоминали плеск воды. Гибкие руки танцовщиц изгибались, повторяя движение волн.

Быстрее забил барабан, непрерывно зазвенел бубен. Женские фигуры слились в одно целое, мелькали только белые одежды. Словно не женщины кружились, а снежный вихрь. Как молнии прорезают небо, так и светящийся шар оставлял в воздухе яркие полосы.

Вздрогнула земля, словно на ней разорвался снаряд. Барабан прогремел, как раскат грома в сильную грозу, и танцовщицы упали на колени и замерли.

Злата затаила дыхание, боясь, что в наступившей тишине кто-нибудь услышит, как бьется ее сердце.

В круг вышла молоденькая девушка с той самой чашей, которая стояла на плоском камне. Жидкость все еще в чаше кипела и булькала. Яростно шипели прозрачные брызги, пар поднимался кверху и растворялся в воздухе. Девушка опустила белую трубочку, похожую на фарфоровую, в чашу и перемешала жидкость. Взмахнула трубочкой, и появился, светясь и переливаясь, стеклянный шарик. За ним другой, третий. Словно мыльные пузыри, летали они, тихонько стукались, позванивали; некоторые зависали над головами. Один задержался над Златой. Она осторожно дунула на него, но шарик не пошевелился.

Зазвенел, задребезжал бубен, затрепетали его металлические тарелочки. Звуки усилились, словно не один, а десятки бубнов загремели одновременно.

Шарики задрожали, раздулись и лопнули. Осколки брызнули в стороны и упали на землю. Несколько кусочков задели Злату. Она невольно охнула и закрыла лицо ладонями.

Грохнул барабан. Осколки тучей взмыли в воздух, шурша и потрескивая. Последнее, что она видела – женщины подняли руки над головами. Из кончиков пальцев струились сверкающие нити, тянулись вверх и растворялись в каменном своде. Злата почувствовала, что ее куда-то утягивает, и лишилась чувств.

Злата очнулась оттого, что замерзла. Она сидела, привалившись правым боком к камню и поджав под себя ноги. Вокруг было темно, лишь одна свеча мерцала во тьме. От женщин не осталось и следа, словно они никогда здесь и не танцевали.

Она пошевелилась, разминая плечи. Встала и чуть не упала, запутавшись в штанинах, а сами брюки вместе с плавками свалились с талии. «Черт, что это такое?!”.

Брюки стали гораздо длиннее и просторнее, чем раньше, и так и норовили соскользнуть вниз. Приходилось поддерживать их руками. Камень, за которым пряталась, вырос раза в два, а футболка висела, как рубаха на огородном пугале. “Кто-то подшутил? Но кто?”. Сколько не прислушивалась и не оглядывалась, не заметила ничего подозрительного. Что-то тяжелое оттягивало карман. Пальцы нашарили айфон и резиновую игрушку. Почему-то они стали тяжелее, чем раньше. Злата глубоко вдохнула и выдохнула: «Так, спокойно! Ничего не случилось, это все мне кажется. Наверное, надышалась дыма, вот и чудится всякая ерунда. Главное, я цела, и вещи на месте. Но как я пойду в таких брюках?». Она подтянула штаны к поясу и шмыгнула носом.

Что-то мешало на груди, как будто сбилась одежда. Чувствовался дискомфорт, словно расстегнулся бюстгальтер. Руки нырнули за спину и нашли застежку. Она была защелкнута. Ладони переместились к грудям, и вместо объемных округлостей нащупали пару пупырышков. Руки отдернулись, словно прикоснулись к горячему, и Злата чуть не закричала: «Куда все делось?». Боясь, что кто-нибудь услышит, промычала что-то невнятное. Пальцы пробежались по фигуре. Талия оказалась шире, чем обычно, бедра – узкими, а плоский живот округлился! Фигура сделалась похожей на ту, какая была у нее в детстве. «Но я сейчас не ребенок, а взрослая девушка, мне двадцать лет! Должны быть выпуклости на груди и впадины по бокам, а не наоборот! Так, тихо. Главное – не паниковать! Пройдут галлюцинации, и все восстановится».