Призрачный ветер

Глава 23. Матвеевна

Злата ругала себя за рассеянность. Рассеянность – ее давняя проблема, что-нибудь да забудет: то документы дома, когда они нужны, то деньги. Однажды оставила машину с распахнутой дверью. Хорошо, что заметил гаишник, а не какой-нибудь угонщик. Тогда Злата впервые увидела Илью. «Илья», – повторила она, и сердце забилось чаще, а горло сжалось, словно его стиснула стальная рука. Злата вдохнула глубже, стараясь не заплакать. Какое ей дело до правителей Альвии; какая разница, кто из них сколько времени жил и правил? Чем длинная жизнь эльфов могла помочь Злате? Если она не выберется отсюда, то дольше будет мучиться в этом чужом для нее мире.

Злата обнаружила пропажу только в своей комнате. Она по привычке полезла в потайной кармашек за фигуркой и не нащупала ее. Сердце екнуло – фигурка пропала. Злата хорошо помнила, как сжимала ее в руке после путешествия в шар. Урок закончился, и она вышла из класса. А где была фигурка? Неужели оставила на столе?

Злата побежала в класс, желая успеть забрать Грэсси раньше, чем ее не заметил кто-нибудь другой. Она мчалась, думая о словах Колобка: «Никому не показывай фигурку, никто не должен знать о ней. Без нее тебе не вернуться домой». На счастье, никто по пути не встретился. Злата подскочила к двери и прислушалась. Из-за нее доносился шум, словно шоркали мокрой тряпкой по полу.

Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Полная крепкая женщина держала в руках необычную швабру. Ручка ее была черного цвета с т-образной рукояткой, что напоминало скорее трость, а не инструмент для уборки. Сама уборщица выглядела кокетливо. Рыжие волосы прятались под легкой прозрачной косынкой. Голубое платье освежали белые рюши, а темно-синий передник не только защищал платье от пыли и грязи, но и украшал. Наряд довершали синие туфли на широком устойчивом каблуке.

Помещение, в котором она убиралась, представляло собой просторную комнату с высоким потолком. Чтобы навести в ней порядок, требовалось немало времени. Стеклу в высоком окне полагалось выглядеть так, словно оно отсутствовало. На вещах не должно было лежать ни малейшей пылинки, а полу следовало сверкать так, будто в него вставили маленькие лампочки.

Швабра уверенно ширкала влево – вправо. Широкие и размашистые движения напоминали косьбу травы на лугу и говорили о профессиональности уборщицы.

Что-то смутно знакомое почудилось Злате в этой женщине: в том, как она сутулилась, как опиралась на швабру-трость.

Какой-то маленький предмет на учебном столе привлек внимание уборщицы. Она взяла его в руки и стала внимательно разглядывать.

Злата решительно заскочила в комнату. Панель закрылась за ней с мягким щелчком.

Услышав шорох, уборщица повернулась, и Злата увидела широкий нос и квадратные щеки.

– О, и вы здесь? – удивленно воскликнула Злата. – Только вас-то мне здесь и не хватало!

Уборщица вздрогнула и выронила предмет. Им оказалась маленькая фигурка собаки. Злата успела подхватить ее.

– Баба Люба, вы совсем уже рехнулись, что ли? Кто разрешил вам брать без спросу чужие вещи?

– Я ничего не брала, только посмотрела. Какая удивительная игрушка, выглядит как живая! Видала я такую собаку, у нас в подъезде жила. И какая я тебе «баба Люба»? – возмутилась уборщица, почти мгновенно придя в себя. – Обращайся ко мне: «Любовь Матвеевна». Я совсем еще не старая.

– Поэтому и сидели целыми днями у подъезда на лавочке с соседкой!

– А ты откуда знаешь? – подозрительно уставилась Матвеевна и прищурилась. – Во, тебя-то мне и надо! Ты же Злата?

– Да, я… – она уже хотела согласиться, что ее так и зовут, но вспомнила наказ Старой Альвы никому не называть свое имя. – Я Оксана, ее младшая сестра.

Злата удивленно разглядывала бабу Любу, ничего не понимая. Она уже смирилась с тем, что приходилось жить в чужом мире в образе восьмилетней девочки, но что здесь делала баба Люба? Та самая, которая не любила ни собак, ни кошек, и которая только и сидела у подъезда на лавочке и обсуждала соседей.

«Любовь Матвеевна» усмехнулась и произнесла:

– Не мели языком. Я прекрасно знаю, кто ты. Видала, как ты «помолодела». Я вот тоже хотела бы так, да не сразу сообразила, что в том месте делалось.

– Так это вы там шарахались? – Злата вспомнила, как оступилась, испугавшись шороха, и провалилась в дыру. – Вы видели весь обряд омоложения?

– Не поспела я на весь обряд, как-никак, не молоденькая. Это ты вон скачешь, как козочка, а я пока добралась до туда, весь обряд уже прошел. Видала только, как шарики разбились. И все же я тоже несколько годков скинула. Видишь?

Матвеевна повернулась вокруг себя. Злата готова была признать, что фигура ее стала не такой расплывчатой, как раньше, и морщины на лице помельчали.

Матвеевна перестала крутиться.

– Я специально напросилась этот класс убирать, как только увидала, что ты здесь учишься. Поговорить с тобой хотела. Я сразу поняла, что это из-за тебя я в это место попала, после последней нашей встречи ты меня сюда и запихнула.

– Вы голову включите! Как я могла запихнуть вас сюда? Я в машину села и уехала, а вы остались со своей подружкой у подъезда.

– А вот уж и не знаю, как? – баба Люба развела руки в стороны, и швабра-костыль упала на пол. Матвеевна подняла ее и воткнула под мышку. – Сама ничего не понимаю! Видать, опоила ты меня чем-то.