Призрачный ветер

Глава 27. Детство Атропы

Атропа росла, сторонясь сверстников. Больше возилась с мухами, лягушками, особенно любила мышей. А как же их не любить? Они такие маленькие, шкурка серенькая, а глазки блестят, как бусинки. Они и были ее друзьями, с ними скучать не приходилось.

Молодость заставила Атропу нарушить свое одиночество. Она влюбилась: вдруг воспылала любовью к невысокому светловолосому юноше с голубыми глазами. Ее родители удивлялись, что она нашла в нем. Она одна знала, что один его взгляд стоил тысячи других альвов.

Атропа потеряла голову, но Лей, как его звали, не обращал на нее никакого внимания. Атропа специально караулила его и чаще попадалась на глаза. Тщетно. Похоже, девушки его совсем не интересовали. И тогда Атропа прибегла к магии. Она приготовила приворотное зелье и пошептала над ним слова, одним из которых было его имя. Осталось заставить Лея выпить. Обмануть его оказалось не так уж и сложно – Лей был настолько доверчив, что верил всем и каждому. Все альвы для него были друзьями, все они хотели, как думал он, делать лишь хорошее. Он выпил зелье, поверив, что это антияд против многих болезней. Он сам не понял, почему его вдруг болезненно потянуло к Атропе. Днем и ночью он стоял под окнами ее дома. Если раньше он старательно обходил ее дом, то сейчас по несколько раз в день проходил мимо. Отец жестко стерег свою дочь, но однажды не углядел. В темную ночь, когда луну занавесили плотные тучи, Атропа тихонько выскользнула из окна и упала в такие желанные объятия. Через три лунных месяца она почувствовала себя беременной. Отец пошумел, но сдался.

Срочно провели обряд венчания, который совершили вокруг старого вяза у лесного родника. Атропа и Лей стали мужем и женой. Вскоре она родила дочку, ее назвали Циталой.

Через три года после свадьбы Лей стал прозревать. Оказалось, что жена совсем не та, какую бы он желал – нелюдимая, угрюмая, постоянно готовила какие-то зелья, сушила травы, которые собирала на болотах, плела нитки и что-то шептала ночами, вскидывая руки. Часто куда-то исчезала, возвращалась домой за полночь. Особенно она любила полнолунные ночи. Дочерью не интересовалась, и она почти все время находилась у ее родителей.

Однажды у Лея лопнуло терпение.

– Атропа, я хочу знать, где ты бываешь ночами, – он встал у двери, преградив жене путь.

– Пусти. – она глянула исподлобья, в голосе прозвучала угроза.

– Я твой муж, – не уступал Лей.

Атропа сверлила его взглядом. Лей думал, что откажется, но неожиданно она согласилась.

– Хорошо, пошли.

Полная луна освещала дорогу. В ее свете деревья выглядели причудливо. Некоторые ветви напоминали высохшие костлявые руки. Лею было немного страшно, но Атропа уверенно шла вперед, под ней даже веточки не хрустели. Чувствовалось, что она не первый раз двигалась по узкой тропе. Ухнула глухо сова, и Лей остановился. Атропа нетерпеливо махнула рукой, мол, не отставай, и он торопливо последовал за ней.

Они пришли в пещеру. Атропа зажгла свечу, и огонек осветил ее стены. В центре пещеры темнел каменный очаг. Всюду, где только можно было, висели шкурки мышей и лягушек, сушились мышиные и крысиные хвосты. На каменном выступе белел человеческий череп. Лей попятился, когда увидел его. Больше он не спрашивал, куда она ходила ночами, и не сопровождал ее.

После он не раз жалел, что ходил с ней в пещеру, потому что после похода весь дом был увешан сушеными маленькими бурыми лягушками и мышиными шкурками. На счастье, дочка мало бывала дома, но все равно Лей опасался, что она вырастет такой же, как мать.

Он дождался, когда Цитала подрастет, и ушел от Атропы. Приобрел небольшой домик на краю деревни и поселился там. Он удивлялся, откуда взялись силы – с Атропой ничего делать не хотелось. В купленном доме он работал с утра и до тех пор, пока не закрывались глаза. Он поставил забор, починил крышу. Перекопал землю и посадил овощи. Вокруг дома прорыл канаву и наполнил ее чистой водой. Наконец-то он мог жить так, как хотел! Он наслаждался райской жизнью. Беда пришла неожиданно. Лей заболел. Странная боль скрутила живот, пошли рези. Он ничего не мог есть, даже пить. Лекарства не помогали. Он лежал, желая одного – чтобы пытка быстрее закончилась.

Стукнула дверь, и в проеме появилась темная женская фигура с головой, завернутой плотным коричневым платком. Атропа! Лей отвернулся к стене: неужели даже сейчас она не оставит его в покое?

Скрипнули половицы, Атропа подошла к кровати и села на краешек.

– Сильно больно?

В голосе слышалось сочувствие. Лей молчал: лежал, до побеления сцепив пальцы между собой. Атропа рассердилась.

– Хочешь, скажу, почему ты болеешь?

Внутри у него мелькнула догадка, он медленно повернулся к ней и с усилием прохрипел:

– Ты отравила меня?

Она криво усмехнулась, достала из-под полы склянку с какой-то бурой жидкостью.

– Это лекарство. Видишь, я тебя не бросаю, как ты меня бросил. Выпьешь лекарство, и все пройдет, а иначе умрешь. Но сначала пообещай, что вернешься обратно.

– Ты хочешь, чтобы я умер?

– Нет, я принесла лекарство. Обещай вернуться!

– Лучше я умру.

Рот Атропы скривился, и она прохрипела: