Призрачный ветер

Глава 30. Закрытый зал в библиотеке

Дверная панель отъехала в сторону, и в проеме возник сначала широкий нос, а следом за ним появилась и сама Матвеевна. Она шумно втянула воздух и оценивающе оглядела комнату. Увидела Злату, и в глазах мелькнул довольный огонек. Матвеевна по-хозяйски прошла внутрь и села на стул. Злата оторопело смотрела на нее, стараясь угадать, что привело гостью, и думая, как бы ее быстрее выпроводить. К счастью, Аннета отсутствовала в комнате, иначе пришлось бы ей потом объяснять, что было общего между Матвеевной и Златой.

Гостья, похоже, не спешила озвучивать, зачем пожаловала. Она словно наслаждалась замешательством хозяйки. Загадочно улыбаясь, долго крутилась на стуле, видимо, искала удобное положение, а затем расправляла на коленях юбку и фартук. Наконец, ей, видимо, надоело играть в молчанку, и она спросила:

– Когда поедем домой? Что-то мне надоело уже здесь торчать. Я пыталась узнать, где тут железнодорожный вокзал или автобусный, никто ничего не ответил. Смотрят на меня, как на мадагаскарскую комету, и молчат. – заметив на лице Златы непонимающий вид, пояснила. – Мадагаскарская комета – это бабочка, я ее в парке бабочек видала. Большая такая, с длинным хвостом. Так вот, смотрят на меня, как на мадагаскарскую комету, будто ждут, что я сейчас вспорхну и улечу.

Матвеевна взмахнула руками, словно и правда хотела взлететь. Стул под ней жалобно охнул.

Злата невольно улыбнулась, представив Матвеевну в роли толстого мотылька. Ее маленькие крылышки истошно молотили воздух, но не могли поднять в воздух неуклюжее ворсистое тело.

Злата вздохнула: она ждала и боялась вопросов о доме.

– Баба Люба, пора бы уже сообразить, куда мы попали и в каком мире живем. Здесь нет вокзалов и аэропортов.

– Должны быть. Хотя, – старушка тяжело поднялась со стула и пошаркала к окну. Из него открывался вид на мраморный сад и зеленеющие луга, простирающиеся почти до горизонта.

Матвеевна вздохнула:

– Чудно здесь все, как-то не по-нашему. Порой мне кажется, что мы находимся либо на другой планете, либо в каком-нибудь параллельном мире.

«Наконец-то начинает прозревать», – подумала Злата.

Матвеевна высунула голову в окно и глубоко вдохнула.

– Ах, какой ароматный воздух. Цветами пахнет! У нас бы дома так. А то дышишь всякими газами.

Злата попыталась оттеснить Матвеевну от окна, опасаясь, что кто-нибудь ее заметит. Начнутся потом вопросы, что, да как.

– Баба Люба.

– Перестань называть меня бабой Любой! Я ещё не старая. – Матвеевна оторвалась от окна и нахмурилась.

Злата вспыхнула:

– Ну, во-первых, так короче, а во-вторых, когда я называю вас баба Люба, то представляю что-то родное, близкое: свой дом, семью, бабушку.

– Бабушку она представляет, – проворчала Матвеевна. – Представь еще, что мы с тобой на отдыхе на Канарах. Ладно, зови меня бабой Любой. Только помни: о доме я не забыла. Пока мне здесь нравится. Кормят хорошо, и погода, как на юге. Только моря не хватает, да.

Злата пододвинулась к окну и увидела на лавочке Аннету. К счастью, та смотрела не на окна, а на книгу, которую держала в руках. Злата улыбнулась как можно шире и пододвинула к гостье стул.

– Любовь Матвеевна, что же вы стоите? Садитесь, пожалуйста. В ногах правды нет.

Матвеевна подозрительно уставилась на нее, словно гадая, почему вдруг Злата стала такой приветливой.

– Спасибо, постою. – отказалась она. – Я еще не старая.

– Вот и я говорю, что успеете в старости настояться.

Матвеевна еще раз оглядела Злату, которая постаралась выглядеть как можно искреннее. Видимо, у нее это получилось, потому что гостья опустилась на стул, вытянула ноги вперед и сказала, растирая коленки:

– Хоть и говорят здесь вроде по-русски, а все какое-то чужое. Не видно автобусов, даже автобусных остановок нет. Самолеты не летают, телефоны не звонят. И как они тут общаются? Дремучий лес. Но почту приносят, это я видела. Продукты привозят.

Матвеевна нагнулась и стала массировать лодыжки. Стул накренился, и она чуть не упала. После этого долго кряхтела и вертелась, пытаясь удобнее сесть. Наконец ей это удалось, и она продолжила размышлять:

– А еще меня удивляет, что именно здесь школу устроили. Негоже так делать в храме Господнем. Лучше бы музей учинили, да открыли бы для посещений туристов. Вот в советское время из таких храмов дворцы и музеи делали. Лишь после Ельцина в храмах с церквями разрешили проводить богослужения, и народ сразу повернулся к богу. – похоже, особо поговорить Матвеевне было не с кем, поэтому она и делилась своими мыслями. – Вот ты веруешь в бога?

Матвеевна пронзительно взглянула на Злату, и она не стала говорить, что особо не верила, пока не попала сюда. А вот отец верил. Искренне или нет, Злата не могла сказать, зато знала, что он, как многие его знакомые бизнесмены, жертвовал приличные суммы для протестантской церкви, а та, в свою очередь, направляла эти деньги на развитие и работу реабилитационных центров. Любой наркоман абсолютно бесплатно мог обратиться в центр, и ему помогли бы справиться с наркотической зависимостью.

Матвеевна не дождалась ответа и продолжила: