Призрак и лабиринты

№8

Кого Мила пытается обмануть? Ненавидит она свою работу, обрыдла эта бессмыслица. Это все, на что она способна? Сидеть в пыли, зарывшись в никому ненужных бумагах? Если бы ей показали человека, который сказал: мне нужно то, чем вы занимаетесь, делайте дальше, - она бы не роптала. Но такого человека не существовало. Это безликая система, которая рухнет рано или поздно. Совковые субботники при наличии дворника. Бестолковые бабы, указывающие, как сдвинуть шкафы, но прислать рабочих – не их компетенция. Пусть двигают пенсионерка Елена Петровна и Татьяна Владимировна с девятью грыжами на позвоночнике. Они же и линолеум перестилают: вместо старого нормального - уродливый, списанный из центральной библиотеки. Кого волнует, что при сдвигании стеллажей открываются ободранные наличники и тот же зашарканный линолеум? Зато противопожарная безопасность – словно каждый день горим, и к выходу ломятся толпы, сметая стеллажи на пути. Зеркалу и трюмо, найденному тетей Леной на помойке, в коридоре тоже не место.

- Может, нам и в туалет не ходить? – съязвила Мила.

- Если бы это было можно, они бы поставили такое условие, - ответила Елена Петровна.

А трепы на полдня? Мила зареклась сближаться с людьми. От общения не отмоешься, ничем оно не обогащает. Но уходит кто-то в отпуск, другой тетке становится скучно и давай, Милочка, чаю попьем. Потом начинают жизни учить. Особенно если у самих не сложилась.

Лучше бы огромный и мужской коллектив, пусть сложная, но интересная и нужная работа – тогда некому к тебе лезть, да и тебе некогда об этом беспокоиться.

- Если бы я видел твою ауру, это был бы огонь! – посмеивался Лева, когда супруга налетела на него после рабочего дня.

Говорят, отношения – труд. Конечно, не без этого. Но для Милы это отдых. Тихая пристань, уютная гавань. Что бы ни происходило вовне, она знала: придя домой найдет любящего и понимающего человека, для которого и она стала таким же утешением и спасением в море житейском. Нет разницы в возрасте – бывает разница в уме.

- Ты бы гордился мной, если бы я работала по специальности, чего-то добилась бы?

- Малыш, это глупости. Я лишь хочу, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты нашла дело по душе. И по способностям. Думаешь, приятно видеть, как ты маешься?

Мается она не только из-за работы – Даша с Лихомановым добавили проблем. И как ни страшно было рассказывать об этом Леве, она решилась.

- Видишь, польза от него все-таки есть! Он тебя растормошил, заставил поверить в свои силы, искать большего.

В какой-то момент Мила осознала, что Леве в голову не приходило ревновать ее к Лихоманову. А ведь повод есть. Трудно признаться даже себе. Но то ли муж так доверяет ей, то ли просто мысли не допускает, что она может увлечься кем-то… слава Богу. Если бы допустил – все усложнилось бы десятикратно. А такое доверие совестно подрывать. Из-за помыслов изведешься, а как доходят до дел?

Муж был для Милы не просто опорой. Лева был спутником жизни, а не хозяином или каменной стеной. Был лучшим другом и любимым человеком, ради которого оставляешь семью, друзей, старые привычки и с которым не боишься строить новую жизнь. Она не полыхала к нему страстью и не страдала от зависимости. Но, разумеется, ему в ее жизни принадлежала исключительная роль, ему принадлежала она сама, вся. Но порой Миле казалось, он хочет большего или вовсе ждал от нее другого. Чего именно она не понимает, а он не объясняет. Когда он окрепнет в вере, все встанет на свои места. Главное, самой не свернуть и не сдрейфить.

Мила подписалась на вакансии психолога, оставила резюме на нескольких сайтах поиска работы и в одну из суббот затронула эту тему с Лихомановым.

- С детьми работать не хочешь, как я понял?

- Правильно понял. Но у тебя же все схвачено, может, еще что есть…

- Есть вакансия в комитете соцзащиты. В основном тесты – устанавливать психологическое состояние.

- Инвалидов?

- Или тех, кто выдает себя за таковых. Разные люди приходят. Некоторые пытаются купить группу.

- Надеюсь, не это надо выяснять?

- Не это! – он рассмеялся. – Но в общем и довольно интересные кадры попадаются. В основном они не наглые и жизнью не избалованные. Специфика есть, но думаю, глубоко в дефектологию лезть не придется. Кстати, это отрезвляет - посмотришь на таких людей и поймешь, какая ты счастливая.

Мила кивнула и на какое-то время замолчала. Потом стала уточнять детали: где этот комитет, далеко ли ездить, какая зарплата, рабочий график и так далее.

- Я дам тебе телефон, позвони и все узнай.

Мила стала забывать, каков женский род. На ее факультете были в основном благородные девицы. Думала, после такой школы жизни сможет работать в любом террариуме. Однако плохое скоро забывается, если его вытесняет хорошее.

Когда Елена Петровна ушла в отпуск в конце мая, Татьяна Владимировна переключилась на единственного оставшегося сотрудника. Заведет беседу на полдня – статистика не сходится, цифры путаются, Мила сбивается, переделывает все по сто раз и раздражается. То дочка заведующей позвонит, и они по телефону делают математику. Татьяна пытается нудно что-то втолковать ей, а дочка через какое-то время начинает реветь. Мила могла позволить себе надеть наушники и дальше вносить читателей в электронную базу. Возвращалась домой одуревшая от компьютера и детского рева.