Призрак и лабиринты

№12

Спустя полчаса Даша сидела на кухне сестры и рассказывала о своих путешествиях.

- Оставайся-ка ты у нас, - предложил Лева, - маме позвони, скажи, что переночуешь.

Мила поддержала. Даша с радостью согласилась - домой не тянуло. И не столько потому, что от мамы нелегко будет скрыть еще не схлынувшее волнение, а потому что не хотелось метаться в собственной комнате.

- Даш, этот парень… - начал было Лева, но осекся, поймав взгляд жены.

- Просто не твой человек, - продолжила Мила, - для него девушки вроде забавы. А такие как ты – особенно.

- Я понимаю. И в общем-то всегда понимала. В какой-то момент стало интересно, что все так с этой любовью носятся.

- С любовью еще успеешь поноситься, она того стоит! – рассмеялся зять.

- А это… увлечение… даже времени твоего не заслуживает. К тому же, мы теперь не такие как все, и спрос с нас больше.

Часов в десять Мила и Лева куда-то намылились – не то в ресторан, не то в кино. Празднуют Милин зачет и начало лета. Звали Дашу с собой, но она отказалась. Хватит на сегодня праздников. Хотелось побыть одной и отвлечься. Как совместить пока не знала, но надеялась на сообразительность.

Едва закрыв за парочкой дверь, Даша кинулась к шкафу сестры. Ей иногда нравилось примерять вещи Милы, но зачастую они были ей малы и сидели так, что заставляли чувствовать себя уродиной. Сейчас же просто до ужаса хотелось стащить себя опостылевшие шмотки, словно сбросить все напряжение и глупость этого дня. Казалось, в одежду и в волосы въелся запах дыма, сигарет, Вадиминого одеколона и душных желаний. Прежде чем переоблачаться, хорошо бы душ принять, а вещи сунуть в стиральную машину.

Даша прогарцевала в гостиную и включила музыку. Запела Тори Эймос. Мила говорила, что с недавних пор эта рыженькая, невзрачная пианистка ей очень нравится. Красивый голос, тонкие аранжировки.

- Понимаю, тебе «Арию» давай! А мне захотелось чего-то более изящного, артистичного и интимного что ли…

Помывшись, Даша влезла в белые джинсы и голубую футболку Милы. Застегивать штаны пришлось лежа, но в целом - красотка! Откуда было Даше знать, что через несколько лет ей надоест бесформенная роба, и она полюбит яркие цвета? Откуда было знать, как быстро подростковая угловатость сменяются изяществом и женственностью? Но глядя на себя нарядную и светлую, верилось в хорошее. Если б научиться ходить на каблуках не как парализованный кузнечик, а красиво и легко! Каблуки, видимо, для того и нужны, чтоб обеспечить крепкое мужское плечо. В противном случае в комплекте должен продаваться посох.

Вспомнив любовь сестры к дорогим духам, Даша решила поднять себе настроение окончательно. Ветка сакуры на коробке. Аромат оказался тонким и изысканным. Какой взрослой и красивой она себя чувствовала! Раньше возмущала манера девчонок строить из себя барби. Но стоило кому-то разглядеть в ней девушку, раздражение сменилось желанием вникнуть в эти секреты.

Мила, что называется, настоящая леди. Никогда не повышает голос, никогда не срывает зло на других. Она во всем знает меру и прекрасно чувствует время. Умеет быть внимательной даже к незнакомым и не забывает, когда у кого день рождения. Впрочем, они все такие. Что же в Миле такого особенного, чего нет в Даше? Почему о ней так не говорят? Она ведь тоже не умеет качать права, огрызаться, спорить, расталкивать людей локтями, пытаясь пролезть в автобус, горланить в очереди. Это не подвиг, а безразличие к мелочам и внимание к душевному равновесию. Неприятие наглости и нежелание отвечать на нее тем же. Однако в нашем мире эти качества столь непопулярны, что вызывают скорее нарекания, чем восхищение.

- Какая ты скромная! – говорил Вадим, когда она не позволила ему ничего себе покупать. Звучало как комплимент. Скорее всего, он к такому не привык. И он не обращал повышенного внимания на ее немногословность. Сказал, ничего страшного – у него есть друзья, с которыми комфортно молчать. Он, вероятно, куда более эмоциональный и чуткий, чем позволял себе быть…

Миле повезло: нашелся человек способный оценить это, а не попрекающий и желающий ее переделать. Лева за нее всех перегрызет, если нужно, зачем ей ломать себя? А что делать Даше, если не встретит такого человека?

Ничего, - буркнул рассудок, - тебе только семнадцать. И делать тут нечего – ты верующая, а не хамка трамвайная.

Опять накатило уныние. Вспоминалось самое хорошее и так обидно оттого, что ни в чем не было смысла, все лишь иллюзия, самообман. Жить воспоминаниями отчаянно не хотелось. Думать о нем плохо – тоже.

Мила с Левой – пример другого мира, образец возможного счастья, воплощение чего-то иного. С ними можно разговаривать, их можно потрогать – и никто не обвинит ее в сочинении сказок о счастливой любви и православной семье. Они есть, и она их видит. Реальные люди, а не отвлеченное понятие.