Призрак и лабиринты

№13

Мила до головной боли слушала, как Татьяна Владимировна сходила на свидание накануне. Если кратко – из двух часов разговора полтора про пиво. Но в целом неплох. Много зарабатывает и не пьет крепких напитков.

- Ну чем мужику еще заняться? – заунывно встряла тетя Лена, - женщина может готовить, стирать и убирать, а этим после работы только пиво пить и телевизор смотреть.

Раньше Мила часто сидела в наушниках. Тетя Лена в любом случае докричится до нее, а больше тут слушать нечего. Жаль, что оставила плеер на трюмо, лень идти.

Никто не умеет ни жить, ни любить, ни общаться. А она сидит здесь и никак не помогает человечеству! Только позволяет промывать себе мозги таким же неучам.

После той приснопамятной субботы Мила с Дашей завели разговор с родителями о регентских курсах. Мама восприняла идею с энтузиазмом, а папа настаивал на высшем образовании, потом уж иди куда хочешь. Для папы это статус – отношение к человеку. Дашу раздражала игра на публику. Мила никогда не задумывалась об этом, но припомнив, согласилась, что у отца эта манера есть. Хотя папа не был таким уж безобидным и не жил по принципу «как бы кого не задеть».

- Вышка никуда не убежит, пап. Первое образование и до тридцати пяти будет бесплатным, - отвечала Даша, - а вот дело по душе – намного больше. Я могу перегореть или вообще не найти времени на это. Всему придется учиться заново.

Что оставалось родителям? В сентябре Даша поедет в Москву. Мила рада – подальше от этой любви дурацкой. Отвлечется, займется делом. Если тут выстояла - и в столице сдюжит, хоть и нелегко придется в водовороте страстей. Дашка сильная и благоразумная. Мила никогда не чувствовала себя старше и умнее, но приходилось делать вид. Дашка, будучи более приспособленной к жизни, пыталась чему-то у нее научиться, живо интересовалась всем, что с Милой происходило в институте. Росла сестренка более самостоятельной, чем Мила под крылом бабушки. В десять лет Даша мыла горы посуды, разогревая воду в большой кастрюле, если не было горячей воды. Жарила себе яичницу и разогревала все, что угодно. А теперь вот едет в столицу, одна…

Сестра вновь стала для Милы примером. Сама того не ведая, встряхнула ее, шлепнула по самому больному и привела в чувство. Она тверже и конкретнее. Четко знает, где Бог, где порог, который не надо переступать.

Разные бродили в голове мысли и бурные кипели страсти – не великим постом, а много позже Пасхи. Вдруг захотелось жить – работать, творить, быть полезной себе и людям. Она же хоронит себя заживо в домохозяйственной рутине и в провинциальной библиотеке! Тщетно пытается быть достойной мужа - прекрасного человека, чьи интересы не сводятся к пиву и телевизору, и рядом с которым она чувствует себя маленькой девочкой. Подвернулся баламут Лихоманов, который действительно много сделал для нее и на многое смотивировал. С другом противоположного пола легко обсудить то, что не скажешь любимому мужчине. Со временем Мила поняла, что ее интерес к Николаю выходит за рамки дружеского. С ним можно быть самой собой, они одного возраста, из одного детства, со схожим жизненным опытом.

Они виделись сначала только на курсах. Потом стали прогуливаться после занятий. Порой вместо тренировок, хотя Мила исправно таскала с собой рюкзак, чтобы у Левы не возникало вопросов. Их и не возникало, словно Мила к нему цепью прикована и никуда не денется. Он уверен, что ему ведом каждый ее шаг, что она даже не посмотрит в сторону. С ее надуманными глюками разобрались еще в начале поста. Новая жизнь, обновление, покаяние? Увы, не всегда. Иногда лишь таяние снега и возвращение птиц. По крайней мере, для Левы. Мотосезон куда важнее Пасхи. А жена у печки – удобно. Молодая и симпатичная, с образованием – не стыдно друзьям показать. Он обеими руками за карьеру, учебу и прочее баловство, но в глубине души ему это безразлично. Хочешь выговориться – скажи мужу, все равно не слушает…

Николай же воспринимал ее всерьез. Он искренне пытался втянуть Милу в жизнь. Если она устроится на работу по его протекции, ее это нисколько не волнует. Он слушал ее жалобы на мужа. Такое подругам не расскажешь – сама выбрала, кто виноват? Еще припомнят вдогонку, что всегда считали их нелучшей парой. Маме тем более не доверишься. С жиру бесишься – не пьет, не бьет и вокруг дома не гоняет, что еще надо? Успокоился он, видишь ли! Огонь каждую ночь только у пожарных.

В одну из таких тягостных минут подруга скинула Миле статью про семейную жизнь. Оказывается многие прошли через это – влюблялись, будучи в браке. Справились с собой, семьи сохранили. Стало легче. Порой узнать, что ты не один – много. Разве можно считать, что она выскочила замуж за первого встречного, решив, что недостойна ничего и никого лучше? Наоборот, Мила оказалась не готовой к такому подарку. Столько свалилось сразу, плюс придавившие стереотипы «какой должна быть жена», которые сама придумала, глядя на идеальную маму и наслушавшись рассуждений подруги. Мила не справлялась. При встрече с подругами возникало ощущение, что она украла чужое счастье, присвоила то, что ей не предназначено, в то время как другие об этом мечтали.

* * *

В последнюю неделю на старом рабочем месте Лихоманов приехал в библиотеку. Они ушли в хранилище, закрыв за собой тяжелую противопожарную дверь. Татьяна уткнулась в компьютер, а тети Лены не было. Миле безразлично, кто что подумает и о чем спросит – завтра ее здесь не будет.

В хранилище кабинет, который начальница превратила в кладовку: там, вероятно, половина ее гардероба на все случаи жизни, там подаренные читателями, неоформленные или списанные книги. В шкафчике не только столовые приборы, чай и кофе, но и чистящие средства, аптечка, косметика и фотоаппарат. Мила уже забрала свои кеды и валенки. Осталось захватить теплый кардиган и кружку.