Призрак магического экспресса

Глава 10. Лучшие из лучших

Стоило Мейр выйти из салона и закрыть за собой дверь, как Гектор тут же воскликнул:

— К Феликсу!

Девушка кивнула:

— Думаю, все равно придется поговорить со всеми пассажирами. — вздохнула ведьма. — Хотя бы чтобы предупредить о том, какая опасность им грозит. Правда я сама не очень понимаю, какая именно.

Она с грустью ощутила, как заворочалась на ее плече саламандра. Богиня, фамильяр Сабрины, наполняла комнату умиротворением и гармонией. Не удивительно, что колдунья под этим воздействием, полностью расслабившись, временами несла откровенную ахинею. Мейр приходилось отвлекаться от чар фамильяра. На Гектора антураж совсем никак не влиял, а вот саламандра быстро поддалась и засопела у ведьмы на плече. Но покинув помещение, Селия проснулась.

По мнению Мейр, предстоящее хождение по вагонам и беседы с колдунами могли вылиться в бессмысленное сотрясание воздуха. Злобная сущность за это время вполне могла вернуться. В таком случае ведьме пригодилась бы ее боевая подруга полная сил и энергии. Впрочем, монотонные беседы убаюкают кого угодно. Может, саламандра еще успеет урвать немного спокойного сна.

— Это призрак. Однозначно. — массируя гладкий лоб, взялся рассуждать Гектор. — Молодой — похоже на правду. Злой и мстительный — снова вполне достоверно. Растерянный и пока не очень сознательный. Факт. Что мы получаем из всего перечисленного?

Мейр почувствовала, как у нее начинается мигрень:

— Кто-то из пассажирова этого поезда убийца? И за ним охотится плохо себя контролирующий дух. Но в опасности все пассажиры поезда?

Гектор сцепил руки в замок за спиной и принялся жевать нижнюю губу:

— Похоже на то. Но все равно остается масса вопросов.

— Дааа… — протянула Мейр. — Например, как этот призрак может забирать и использовать чужую магию? Этого даже живые не могут.

— Руна поглощения энергии? — нахмурился призрак некроманта.

Мейр фыркнула:

— Ты плохо учился в магической школе. Руна позволяет переносить энергию, но, во-первых, добровольно. А во-вторых, это чистая энергия. Не магический дар. Сколько бы я не брала энергию от воздушников, только мои силы восполняются. Магом воздуха я от этого не стану.

Брови на лице Гектора поползли вверх от удивления. С глубоким изумлением к познаниям ведьмы, дух кивнул, прикладывая ладонь к голове, демонстрируя, будто снимает шляпу.

Ведьма махнула рукой и улыбнулась, довольная. На самом деле руна передачи энергии была самой часто используемой в ее арсенале. Благодаря этому символу Селия получила от девушки свою порцию магической «заправки» во время первой встречи с сущностью.

— Мое почтение, Мейр! Ты права. Я, похоже, был двоечник. Или моя смерть как-то связана с потерей академических знаний. Так какого ж лешего наш мстительный призрак умудряется колдовать как живой?

— Не просто живой, но как синергетик.

— Несколько источников магии? — прищурился Гектор. — Думаешь, наш мрачный незваный пассажир был при жизни синергетиком?

Мейр пожала плечами:

— Почему нет? Последний архимаг короля был синергетиком. Кажется, Юлиан Вейтерин мог использовать магию крови и был стихийником.

— Огонь и молнии? — вопросительно приподнял бровь Гектор.

— Преимущественно огонь. — кивнула Мейр.

Постепенно девушка и призрак вернулись в пустующий зал для отдыха. Они, не сговариваясь, шли до вагона, где обитал сновидец Феликс Ванессен пешком, не собираясь использовать портал. За это время поезд покинул Туманные острова и теперь рассекал ночную тьму, оставаясь единственным сияющим огоньком на многие километры вокруг.

На мгновение ведьму охватила тревога, что экспрессом никто не управляет, ведь Гаспар все еще находился без сознания. Не стоило ли ей вернуться к Элоизе, чтобы справиться о здоровье фабриканта? Но рассудив, она решила, что едва ли способна помочь Гаспару быстрее прийти в себя, — он был в руках самой сильной целительницы Пяти Озер. Да и волноваться еще и об этом — значило совсем растерять самообладание.

Когда выяснилось, что злобная сущность не тронула Сабрину Ардрос, Мейр немного успокоилась. Глядя на истерзанное тело Исаака, ее посетила мысль о том, что теперь демон начнет кровавый поход. И в Белую крепость через два дня приедет экспресс из покалеченных, а то и вовсе мертвецов.

Теперь шок от изувеченного торса колдуна слегка улегся и девушка снова растерялась, не зная, что думать. Поэтому встреча со сновидцами Ванессанами казалась наиболее важной в их положении.

Все астролиты были как не от мира сего, но в то время, как миражники, вроде Сабрины, брали магию из пространства, сновидцы видели потоки времени. Некоторые могли заглядывать в будущее, предсказывать события, а иные смотреть в прошлое. Может этот Феликс сможет подсказать, что ищет эта тьма и как ее успокоить. Ну или хотя бы понять, как от нее защититься.

Мейр украдкой взглянула на Гектора. По его напряженному лицу и прищуренным глазам она поняла, что призрак погряз в глубоких размышлениях. В груди девушки разливалось приятное тепло от того, что этот холодный и язвительный колдун постепенно принимал ее, делился мыслями и, кажется, даже начинал уважать.

Некое притяжение, возникшее во время их первой встречи и растаявшее без следа во время второй, вернулось с новой силой. Мейр могла бы повернуть камень и заставить духа сидеть в кольце, пока в нем не возникнет необходимость, но она ни разу об этом даже не подумала.

Ведьма сама себя не узнавала. Она поразительно быстро смирилась с тем, что ее новый знакомый — призрак, да к тому же некромант. Что было крайне не характерно для достаточно осторожной и совсем не дружелюбной ведьмы. Не в последнюю очередь ради возможности узнать поближе этого высокого, худого и сильно мертвого мужчину, Мейр не бросала это дело. Она очень хотела во всем разобраться, узнать, каким был Гектор в жизни и какую сделку заключил с Кассандрой.

Полупрозрачность Гектора больше не смущала ее, к таинственному голосу Мейр тоже привыкла. Более того, ей нравился его тембр и легкое эхо, заполняющее пространство вокруг. Будто он находился везде, и в тоже время всегда совсем рядом. Мрачная задумчивость и проницательный взгляд завораживали девушку. Она впервые встречала колдуна, который ее не раздражал, не казался противно-непонятным и не напускал на себя лишней таинственности.