Призрак Миноса

Акт I. Мойры и судьбы. Глава 1

Изменчивость судьбы известна,

Но неизвестно, что она

Менять лишь к худшему всё вместо,

Чем улучшать — её игра.

Эзоп

Девушка будто не знала усталости. Ее стройные ноги в зеленых эндромидах[1] тихо бежали по земле, шурша низкими стеблями травы. В сумраке звездной ночи они сливались почти воедино, и издалека могло казаться, что незнакомка буквально порхает над землей. Подол белого хитона[2] лишь усиливал впечатление, вяло покачиваясь в такт движениям. Ткань едва доходила до колен, оставляя добрую часть красивых ног открытыми. И юноша, бежавший следом, не преминул восхититься этим зрелищем. Даже пот на лице и тяжелое дыхание от подъема не испортили момента любования. Девушка обернулась. Тишину теплой ночи прорезал звонкий голос.

— Ну, давай же, Пимен, неужели ты выдохся?

— Я не привык так долго бегать по холмам, — честно признался тот, смахивая испарину.

Девушка засмеялась пуще прежнего:

— Ну да, ты же пастух и привык лежать под деревом, пока твои козочки щиплют травку, — она задорно подмигнула, — ну, давай же. Поймай еще одну козочку! — и припустила дальше.

Юноша притворно застонал, но устремился следом. Вскоре ее точеный силуэт скрылся за вершиной холма. Теперь Пимен видел пред собой лишь небо, усеянное звездами.

— Ох уж эти игры, — ворчал он себе под нос, — неужели девы из ее круга не могут найти развлечений попроще?

Когда Пимен добрался-таки до вершины, он пыхтел как вьючный мул. Серая рубаха без рукавов, опоясанная простым ремнем, взмокла на спине от пота. Девушка стояла и смотрела на спутника. Тонкие губы под прямым носом разошлись в счастливой улыбке. Карие глаза светились в темноте. Дыхание оставалось ровным, будто она не преодолела пару мгновений назад столь нелегкий подъем.

«Нелегкий подъем... да она порхала как бабочка!».

— Фух! — выдохнул Пимен и оперся о колени.

— Сегодня быстрее, чем в прошлый раз, — задорно подметила девушка, — делаешь успехи.

— Ты меня совсем загоняешь, Элпида, — юноша выпрямился.

Ветерок, налетавший с моря, играл его волнистыми волосами цвета угля.

— Днем под деревом отдохнешь, — напомнила та и хмыкнула, — я воспитываю в тебе силу тела и крепость духа!

— Смотри не сломай, — легко подначил Пимен.

— Ну, как же я могу сломать тебя? — наигранно изумилась Элпида, — с кем же я буду гулять по ночам?

— И то верно, — заулыбался он и вплотную приблизился к ней.

Белые складки хитона не могли скрыть от взора красоты ее тела. Руки, свободные от одежды, оставались бледными. Пимен всегда удивлялся, как к Элпиде не липнет загар от жаркого критского солнца.

«Наверное, потому, что гуляет только по ночам... со мной».

— О-о-о, Пимен! — она картинно поморщилась и отступила на шаг назад. — Да от тебя потом несет!

Увидев, как перекосилось с досады лицо юноши, Элпида прыснула со смеху.

— Тебе смешно, да? — буркнул он. — Не моя это была идея бегать по холмам.

— Да не дуйся ты! — сквозь смех, выдавила Элпида. — Хотя... нет-нет! Продолжай! Дуйся! Ты такой смешной, когда дуешься! — и засмеялась громче прежнего.

— Ну да, ну да, — продолжал ворчать Пимен, но обижаться на девушку не получалось.

К тому же он и сам почувствовал неприятный запах. Юноша скосил тоскливый взгляд в сторону моря. В ночи обитель Посейдона казалась большой, будоражущей разум, темной массой. Но при этом манящей своей прохладой. Внизу, в паре стадиев[3], расположилась прибрежная деревушка Кносса[4] и портовая гавань. Она освещалась несколькими факелами, установленными на столбах, да кострами стражи пирса. Блики от огня играли на поверхности воды, словно маня искупаться в этой мрачной прохладе. И Пимен был готов поддаться искушению, только участь топать до берега вовсе не прельщала. Он и так выдохся, карабкаясь по холму.

Заслышав его тихий стон, Элпида спросила:

— Что такое?

— Ты права, — он обернулся к ней, — мне и впрямь не помешает смыть с себя это дерьмо.

— Ф-у-у! — она сморщила носик. — Выбирай выражения, Пимен!

Тот лишь развел руками и ухмыльнулся:

— А чего ты ждала от простого ленивого пастуха? — на слове «ленивый» он сделал ударение, но это лишь раззадорило Элпиду сильнее.

— Учись хорошим манерам! Помнишь, что я говорила про силу духа?

— Угум.

— Это входит в наш учебный план.

— А в наш учебный план входит что-нибудь поприятнее, а? — он вновь шагнул к ней, но Элпида, со смехом, отстранилась.

— Лишь акт вознаграждения за старания, Пимен. А ты от пота еще не отмылся!

Лицо юноши вытянулось, как огурец, чем вызывало новый приступ веселья у девушки.