Призрак, осыпанный снегом

Часть 19

Инга, отбросив сомнения, шагнула в дом, парень проследовал за ней. Он приоткрыл перед женщиной дверь, ведущую в отапливаемое помещение. Их обзору открылась кухня – всё, как у всех, типичная обстановка. Две двери отдельных комнат были плотно закрыты – привидение должно было находиться в одной из них.

Продвигаясь через кухню, они озирались по сторонам. Обратили внимание, что приборов у одинокой вдовы на столе по два – две чайные кружки, две ложки. На одной стороне стола скопились лекарства, несколько видов – Инга взяла коробку, изучила, затем другую, третью, – на всех препаратах срокам годности пришёл конец. Их стоило выбросить лет восемь-девять назад.

Первой выбрали комнату слева – Кирилл медленно открыл дверь. Это была большая хозяйская спальня с кучей вещей. На заправленной кровати валялась одежда, верх шкафов оказался забит коробками и чемоданами – давно ничего не выбрасывалось, скапливалось и хранилось. Из-за ненужного старья комната казалась слишком мрачной. Бордовые шторы с бахромой прикрывали окна с боков, оставив узкий просвет. На полу был расстелен старый половик в широкую полоску. Здесь пахло пылью. Чтобы не терять драгоценные минуты, Инга показала знаком намерение осмотреть другую комнату.

Тем временем вдова, завидев вдалеке продовольственный магазин, полезла в сумку за кошельком, остановилась. Расстегнула её до конца, проверила все отсеки – кошелька в сумке не оказалось. Сетуя на забывчивость, отругала саму себя, назвав «беспамятной курицей», поздоровалась с односельчанкой, развернулась обратно, чтобы сходить за деньгами домой.

Кирилл напряжённой рукой тянул на себя дверь. Оба забыли про роль, первоначально отводящуюся ему – стояние на стрёме. Их захватил процесс – то, что находилось в этих стенах было куда важнее того, что могло вторгнуться к ним с улицы.

Другая комната оказалась мрачнее предыдущей. Шторы в ней были плотно задёрнуты. Инга включила свет, такой же тусклый, как всё остальное. Как ни странно, но во второй спальне они тоже никого не нашли. Где же она прячется, подумали оба. На письменном столе и тумбочке бок о бок сидели игрушки: зайцы, медведи и всё в этом духе… Постель была разобрана, будто из неё только что вылезли. Коробки с лекарствами лежали и здесь – все просроченные.

Парень начал заглядывать в шкафы, набитые вещами, спустился на колени, чтобы оглядеть, что находится под кроватью, растерялся, не зная где теперь искать. Инга повернулась к нему спиной, тщательнее изучая содержимое шифоньера, перебирая вешалки – именно в этот момент они услышали звук хлопнувшей калитки. Испуг пронзил их обоих – кто-то приближался. На фоне общей тишины угадывалась тихая поступь – чьи-то ноги поднимались по ступеням крыльца. Напрягшиеся до предела Инга и Кирилл надеялись, что этот кто-то сейчас постучит, да уйдёт, но звук звенящих ключей говорил о срыве плана – возвратилась сама хозяйка.

У обоих возникло желание спрятаться в любом подходящем месте: за шкафом или под кроватью, только в тот момент, когда Инга закрывала ту самую дверцу шифоньера, в зеркале, что висело в полный рост на этой дверце отразилось оно – явление, ради которого они сюда пришли.

Бледное создание стояло на пороге спальни – той самой комнаты, где провела последние дни та, что стала донором для этого существа. Тут же в замке провернулся ключ, наружная дверь открылась, сразу за ней другая, и в доме возникла немая сцена.

Голубева смотрела глазами удивления, непонимания и волнения – не на покойницу с фарфоровым лицом, скользящую по воздуху, а на чужаков, оказавшихся неизвестным образом в спальне её дочери. Затем она замешкалась, обернулась к выходу, но не двинулась с места. Все потеряли способность к речи, наконец первой заговорила Инга:

- Женщина, не пугайтесь! Оксан Михална… Мы здесь для того, чтобы помочь вам… Мы знаем про ваши беды.

- И какие же у меня беды? – удивилась хозяйка, глядя на непрошенных гостей недоверчиво исподлобья.

Голубева плотно припёрла за собой дверь, подошла ближе к явлению, готовая встать на защиту. Одновременно бегающими глазками она оценивала всё вокруг: не украдено ли чего, не пострадала ли дочка…

- Оксан Михална… – продолжала Инга. – Посмотрите: кто стоит рядом с вами? – Инга будто проводила тест на вменяемость, и женщина его тут же провалила.

- Катенька, моя дочь! – с уверенностью ответила она, гордо выставив вперёд подбородок. Не делая резких движений, она искала выгодную позицию, располагаясь между явлением и молодыми людьми. – И я никому не позволю забрать её у меня! – Голубева загородила привидение своим телом, растопырив в стороны руки.

Кирилл оказался прав: хозяйка не бросилась сразу звать на помощь, не кинулась звонить во все службы, скорее наоборот – сейчас подобных действий боялась она сама.

- Оксан Михална… – Инга смотрела с состраданием. – Взгляните сами… Вы же видите: она не настоящая.

Взгляд хозяйки стал более безумным, и она начала вести себя неадекватно.

- Как это не настоящая?! О чём вы таком говорите? Кто вам дал право так о ней говорить?! Катенька моя – настоящая, и я её в обиду не дам!

Инга хотела вступить с ней в спор, попытаться разубедить, донести, что у матери от несчастья глаза замылились, и на этой почве она впустила в дом не человека, а сгусток эфира: бестелесный и бесчувственный, но тут вмешался Кирилл:

- Оксан Михалн, а давайте чайку попьём? – Он хлопнул ладонью о ладонь и потёр ими друг о друга. – Посидим, поговорим по душам... И Катенька с нами попьёт. – Юноша повернулся к привидению улыбаясь, скрывая чувство отвращения.

Инга тут же закрыла рот, уставилась в недоумении на парня, который, не дождавшись ответа, начал распологаться за столом, после чего предложил остальным сделать то же самое. Недоверчивая хозяйка дома будто под принуждением включила газ, поставила сверху чайник со свистком и присела с другой стороны стола, скрестив руки на груди, говоря всем своим видом: я вас внимательно слушаю.

- А вы чего стоите? – обратился Кирилл к оставшимся.