Призрак свекрови

Глава 9

Глава 9.

Два года назад.

- Так-так, акт первый твоей жизни мы посмотрели. Теперь думай давай, кому что задолжала, где накосячила, - произнес Черварра и убрал руки от головы Антонины.

Она открыла глаза. «Так вот что значит вся жизнь перед глазами промелькнула», подумалось ей.

- Вы сейчас сосредоточьтесь, и подумайте, кого могли обидеть, что-то пообещать и не выполнить, может, какое дело с кем-то начали и не закончили, - обратил на Петровну свои очи ангел, - так всегда сперва кажется, что перед всеми чист, со всеми распрощался без долгов. А если присмотреться к людям, то можно заметить нити связи между вами. Когда нити нет, значит и долга нет. Когда нити белые, значит, тот человек сам вас отпускать не хочет, живет светлой памятью о вас. Когда нити серые, или коричневые, это значит есть у вас долг перед этим человеком, или несправедливость какая по отношению к нему была допущена с вашей подачи, и человек страдает. Но самые толстые – это красные нити, это когда переставший жить конкретно накосячил не только перед самим человеком, но и перед его потомками, и такое бывает.

-Так а как я нити-то эти увижу? Мне надо каждого человека встретить из своей жизни? Да мне ещё одной целой жизни не хватит, чтоб найти всех, кого я знала!

- Нум, моего демонического терпения уже не хватает! Вы тут оставайтесь, а я пока смотаюсь пары выпустить, заодно похавать найду, - Черварра вскочил с кресла, на котором до этого довольно вальяжно восседал, и Антонина увидела, как он буквально на её глазах начал краснеть, слово раскаленный металл, из ушей вырвались струи пара.

Ангел возвел глаза в небо, выдохнул и с лукавой усмешкой повернулся к Петровне:

- Актёр погорелого театра! Не пугайтесь, милейшая, это только спецэффекты, наш господин Чер любит порой покрасоваться перед вами, людьми. Однако, подкрепиться и правда не мешало бы. Заодно и Вы освоите новый для Вас навык пользования материальными предметами не имея материального тела.

- Она не врубается, Нум! – демон в миг восстановил свой обычный вид и навис над Петровной, - чё сидим, кого ждём? Ноги в руки и на кухню, хавчик нам готовить!

Петровна подскочила на диване, и со всех ног бросилась на кухню, заниматься привычным для неё при жизни делом. Приготовление пищи всегда её успокаивало, хотя искусной кулинаркой она не была, готовила простые, но сытные блюда.

- Сейчас-сейчас, это я мигом! Борщеца наварю, заливной пирог с капустой организую, и компот вам будет, - начала было суетиться на кухне Петровна. Она открыла холодильник, но он оказался совершенно пуст. В ящике под раковиной, где она обычно хранила овощи, тоже шаром покати. На полках шкафов ни муки, ни сахара. Петровна впала в ступор. – А как же я готовить стану, если нет у меня ничего? Хм, странно, это я всего три недели в больнице, а этот старый хрыч уже с квартиры сдулся и бабу себе нашел? Где же это он, интересно, харчевался всё это время?

Петровна вдруг разозлилась, вспомнив мужа, который скулил около умирающей её.

- А ты думала! Кому нужна больная старая жена? Он же знал, что ты скоро окочуришься, вот и подстраховался: нашел себе бабёнку помоложе и более покладистую, - гаденько улыбаясь проговорил Черварра, - вот похоронят тебя, он месяцок потерпит, да и приведёт её сюда, в вашу квартирку. И спать с ней будет на твоих накрахмаленных простынях. И мыться она будет твоим любимым медовым гелем.

- Ах, вот гад! Все вы мужики такие! Ну, я ему ещё покажу сюда баб приводить! – всё больше распалялась Антонина.

- Да-да, ему надо отомстить! – поддакивал Чер.

- Антонина Петровна, выдохните! - неожиданно скомандовал ангел, - да что ж Вы ведетесь на провокацию? Подумайте-ка сама, ведь Геннадий все три недели рядом с Вами в больнице просидел, вместо сиделки ухаживал, кормил, поил, мыл! А ночевать он ехал к вашей дочери, к Настасье, потому что боялся без Вас тут находиться! Черварра ведь демон, у него в натуре заложено искушать людей погаными мыслями, а вы и рады поддаться. Разве так можно?

Петровне вдруг стало совестно. Она вспомнила, как заботлив и терпелив был муж последние дни, хоть её бесконечно раздражали его слёзы и причитания. А ведь и правда, чего она так завелась? Генка старше её саму на восемь лет, ему уже под семьдесят, какие бабы? Она встряхнула головой.

- Хорошо, пусть так, но как же я готовить буду? Мне что, в магазин идти? И как я смогу? – развела руками Петровна.

Нум улыбнулся и по-доброму ответил:

- Вот это верный вопрос, сейчас всё объясню. Понимаете, когда вы находитесь тут, в межпространстве, у вас формируется такая форма мышления, картина мира в которой есть не только грубая материя, вы начинаете работать с энергией и тонкоматериальным миром с помощью ритуалов, направленных на достижение результата.

- Э…. чего? – у Петровны отвисла челюсть, когда она услышала такое замудрёное для неё словосочетание, из которого ей были знакомы только некоторые слова, но общего смысла она не уловила.

- Тьфу ты, пропасть, - сплюнул в сердцах Черварра, - а ты тоже – выдал! Она и словов таких не знает!

- Хм, да, я не подумал, - ответил Нум, - Антониночка Петровна, по-вашему, это магия. То есть Вы теперь обладаете определенной долей бытовой магии, и Вам стоит лишь о чем-то подумать, представить себе предмет, который Вы желаете, и он появляется перед Вами. Как видите, это довольно просто.

- Ах, правда? И я теперь смогу себе наколдовать всё, что пожелаю? – спросила Петровна, при этом глазки её алчно засверкали.

- Нет, не всё, - заметив блеск в её глазах, тут же ответил ангел, - только то, что касается быта, хозяйства. И помышлять о золоте-бриллиантах не стоит, они Вам тут недоступны.

- И пожалуйста, не используйте слово «наколдовать», вы не колдунья, вы всего лишь переставший жить человек, которому нужно небольшое количество магии для отработки прижизненных долгов. Понимаете? Вы магичите, а не колдуете. Запомните, пожалуйста, – с некоторым нажимом сказал Нум.