Призрак свекрови

Глава 17, ч. 2.

Глава 17, ч. 2.

Наша троица опустилась на большой камень, возвышающийся над переходом для душ. Если бы Антонину попросили описать, что это за место, она бы вряд ли ответила вразумительно. В своей жизни она толком нигде не бывала, не имела представления ни о море, ни о горах, видела их только по телевизору. Поэтому то, что она увидела перед собой, поразило до глубины души.

Сам переход представлял собой огромный мост, своими опорами уходящий куда-то вниз, в такую пропасть, дна которой Петровна разглядеть не могла. Примерно на середине мост раздваивался и каждая его часть вела, как она догадалась, либо на темную, либо на светлую сторону. Конец моста на белую сторону заканчивался белым облаком, в котором фигурки людей начинали светиться, и дальше эти светящиеся точки исчезали в белой пелене. Тот конец моста, что вел на темную сторону, заканчивался огненной аркой. Входящие в неё души вспыхивали, и дальше продолжали свое движение в виде темных шаров. Петровна невольно вздрогнула, не очень хотелось ей становиться темным шариком.

- А где же мой Геночка? Как я его увижу отсюда? – спросила она Нума.

- Посмотрите, вон он, только ступил на мост, - указал вниз Нум.

И Антонина увидела Генку. Он вдруг стал молодым, таким, каким был во время их знакомства. Он повернулся, почувствовав на себе её взгляд, и Петровна, не смея вздохнуть, долго не могда оторваться от его глаз. «Вот же он, мой родной, мой любимый!» Генка подмигнул ей, махнул рукой, и отвернувшись, твердым шагом пошел по мосту. Когда он дошел до середины, сердце Петровны готово было выскочить из груди от волнения: в какую же сторону он пойдет, в светлую или темную? И тут она увидела, что вход на ту часть, которая вела на темную сторону, перекрыла красная то ли полоса, то ли лента. Значит, не на тёмную! Значит, её Геночка попадает в рай! У Антонины отлегло от сердца, она снова было заплакала, но ей не дал это сделать незнакомый голос.

-Ой, и откудова это к нам принесло такого красивого дяденьку? – прозвучал мелодичный женский голосок с нотками издёвки, и тут же Петровна увидела хозяйку это голоса.

Перед нашей троицей материализовалась сексуальная демоница. «Если б я была мужчиной, у меня бы моментально потекли слюни, и встало всё, что можно», подумала Петровна, поддаваясь чарам гостьи. Девушка-демон была восхитительна: белокурые волосы крупными локонами спускались по спине, скрывая точеную спинку и сложеные кожистые крылья. Несвойственного для демонов глубокого фиолетового цвета глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, в купе с приподнятой вверх левой бровью, выражали крайнюю степень презрения и негодования. Пухлые губки, покрытые нежно-розовым влажным блеском, скривились, приоткрыв верхние клыки демоницы. Её хвост нервно отбивал неровные дроби по ногам девушки, обтянутым высокими тонкими кожаными сапожками. Втиснутая непостижимым образом в облегающий кожаный корсет с глубоким декольте, и черные кожаные же короткие шортики, она представляла собой верх соблазна и греха. Очевидно, что она хорошо была знакома с Хранителями, и не просто так появилась перед ними. На Антонину, впрочем, демоница не обратила никакого внимания, зато обманчиво-плавно, покачивая бедрами, почти вплотную приблизилась к Черварре.

Тот нервно сглотнул, его прошиб холодный пот, и опустив глаза, он попытался спрятаться за спиной Нума. Ангел же, весело посмеиваясь, отошел в сторону, расчищая дорогу девушке.

- Приветствую тебя, Фурташа! В добром ли здравии ты и твоя семья? – продолжая улыбаться спросил Нум.

- К чему лишние разговоры, ангел? Не к тебе я пришла, не мешай, - грубо перебила его Фурташа, не снизойдя до приветствия.

Нум в примирительном жесте поднял ладони:

-Хорошо-хорошо, ты только не воспламенись раньше времени, прошу тебя, дай Черу возможность сказать тебе кое-что.

Фурташа тем временем вплотную подобралась к Черу и когтем указательного пальца подняла его подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.

Нум предусмотрительно отодвинулся вместе с Петровной на несколько шагов, наблюдая за парочкой.

- Сейчас здесь будет жарковато, но вы только не бойтесь, никто в итоге не пострадает, - продолжая посмеиваться, Нум удобно устроился на небольшом плоском камне, предвкушая занятное действо, - присаживайтесь рядышком, Антониночка Петровночка, спектакль начинается.

- Милая, как я рад тебя встретить! Ты не представляешь, мы вот все как раз к тебе и собирались, просто немножечко не дошли, - неуверенно начал Черварра, грозный Черварра, от одного взгляда которого душа Петровны уходила в пятки.

- Да что ты, милый! – с сарказмом ответила Фурташа, - так прямо и собирался! Четвертый месяц от тебя ни слуху, ни духу! Где тебя ангелы носили? Я сижу, как дура, жду его, теряю время, а он тут с чужими человеческими душонками прогуливается! Ты… ты…. Ты, в конце концов, обещал мне, что мы вместе пойдем к моей маме!

Фурташа в гневе срывалась на рык, между её рожками простреливали молнии, и периодически вспыхивали язычки пламени по всему телу, что впрочем, нисколько не портило её демоническую красоту.

- Конечно, дорогая, как скажешь, дорогая, обязательно пойдем знакомиться к твоей маме, - виновато проблеял Черварра. Нум беззвучно смеялся, закрыв рот рукой.

- Вот видите, Антониночка Петровночка, даже у грозных демонов высшего порядка есть своя заноза, - комментировал Нум сквозь смех, вытирая слезы, - но вам придется это забыть, иначе Чер убьёт меня потом.

Антонина не нашлась, что ответить, и продолжала с интересом следить за разворачивающейся перед ними драмой.

- Конечно пойдешь, куда ты денешься! Или ты что думал, опорочил бедную девушку и в кусты? Ну нет, так не пойдёт! Я сказала к маме, значит к маме!

- Фурташа, ты ничего не путаешь? – вдруг осмелел Черварра, - я не отрицаю, что у нас роман, и что я внезапно пропал, потому что вот, видишь, образовалась у нас призрачная душа, с которой мы с Нумом как раз четыре месяца уже колупаемся. Но ты не передёргивай, кто кого ещё опорочил!