Призрак в зеркале

Прогулка

Басовые динамики, словно исполинские вантузы, нагнетали поп-искусство в подвыпивший народ. Певец андрогинной внешности сотней децибел мурлыкал что-то жутко заунывное. Публика пребывала в восторге! Если так пойдёт дальше, скоро музыка вообще не понадобится. Достаточно будет под монотонный ритм нести со сцены кое-как срифмованную околесицу, и затмишь звёзды.

– Чего наморщился? – пихнул меня в плечо повеселевший Курт, когда мы вновь смогли слышать друг друга. – Можно подумать, сам ты исключительно Моцарта потребляешь.

– Но он меня так не раздражает.

– Каким же ты станешь лет через двадцать?

– Наверно, привыкну.

– А я к твоему Джаггеру так и не привык. И, только не бей, по-моему, это волосатое создание куда лучше попадает в ноты.

– Когда-нибудь за разогрев у Роллинг Стоунз будут давать Нобелевку, – зло отшутился я, понимая, что наши взгляды на прекрасное разнятся так же, как и меню.

– Ты намертво застрял в своих шестидесятых. Акстись! Пятнадцать лет прошло. И мир – разуй глаза! – вовсе не стал хуже! Он, в отличие от тебя, любит новизну. Ты книги читаешь? В кино что последний раз смотрел? – его допрос всё больше напоминал недавний в пресс-центре.

– Уже не помню, когда там был. Да и незачем. Все эти бодибилдеры, воинственные герои меча и магии… Человечество будто загодя готовится к той самой Четвёртой Мировой, которая будет вестись дубинками и каменными топорами.

– Магию забыл.

– Если в нашей реальности уже присутствуют призраки, то почему бы и нет…

Удалившись от концертной площадки, мы попали в царство доступного питания. Возле урны курил потный мулат в мешковатом пятнистом костюме с откинутой рогатой головой-капюшоном, пониже живота болталось грязное розовое вымя. Аромат жареных сосисок мешался с запахом мочи из ближайших кустов. А длиннющая очередь в аквариумоподобное зданьице под буквой «М» не давала надежды дотерпеть.

– Займи-ка, – попросил Курт, пристроив меня в другую – за сосисками. Там же разливали пенные напитки из латунных краников. – Грех, побывав на празднике, не испробовать национальную кухню под свежее пивко. Я мигом, – скользнул он глазами по кустам и, вручив мне кобуру и треногу, нарочито неторопливо заковылял прочь.

Я отвернулся, упёршись глазами в широкую спину с цифрами «31». Многие из местных, небось, простодушно полагают: раз Лайквуд – Фриц, значит он их земляк. Или вообще не задумываются, сейчас не до того. У них Октоберфест! Может, половина этих оболтусов, потягивая алкоголь, только и ждёт, когда один из нас покалечится или убьётся?.. И если дождётся – праздник удался! Будет, что обсудить за той же выпивкой, с фальшивым сочувствием качая затуманенными головами.

Очередь к дымящимся лоткам продвигалась быстрей, чем можно было ожидать. Я начал беспокоиться, что придётся самому решать, чего приобрести для друга. Себе я уже заприметил бумажные пакетики с нарисованными яблоками. В противоположность товарищу, меня больше донимала сухость во рту.

Вангер подоспел вовремя. Затоварившись, мы побрели дальше параллельной трассе аллеей, живописно присыпанной палой листвой. Руки моего приятеля теперь занимали одноразовый стаканчик с пивом да булка с сосиской (я всё опасался, что, перепутав спьяну, вместо неё он откусит себе палец). Купленный мною так называемый сок был слабоватым противовесом штативу, который Курт, естественно, так у меня и не забрал. Зато напиток из разведённого концентрата показался в разы вкуснее недавней горькой кислятины по цене односолодового виски. Просто, приемлемо и… «Быстрота верней, чем кайф. Наш девиз: фаст фуд – фаст лайф!» – само-собой родилось мозгу. Почему б не взяться сочинять рекламные слоганы, если доживу до послезавтрашней «пенсии»? Вполне созвучно гонкам и не так мрачно, как знаменитое: «живи быстро – умри молодым». И уж точно не пошлее мужика с выменем.

– Хочешь, познакомлю с дочкой? – предложил жующий Курт. – Правда, предупреждаю, она помолвлена. Вообще-то вы с ней знакомы, – добавил он. – Помнишь мою малышку?

– Так ей же было года три тогда!..

– Четыре. А ты выиграл юниорский чемпионат штата по картингу.

Теперь, с расстояния прошедших лет, это достижение виделось не значимей, чем победа на школьном поэтическом конкурсе. А в тот момент, наверно, я чувствовал себя самым счастливым на свете. Давно позабыл, каково это. Получится ли завтра вспомнить?

– Семья воссоединилась? – попробовал я порадоваться за него. – Помнится, ты разводился…

– Как видишь, это не помеха. Когда общение перестаёт быть обязательным, оно становится просто приятным. А у тебя какие новости на личном фронте?

– Никаких.

– Что-то быстрый парень тут отстаёт.

– Представь, – решил я излить ему опробованные на себе оправдания, – какой-нибудь пацанёнок из гетто грезит не баскетболом, а гонками. И тут видит по телеку или узнаёт из газет, что приключилось с беднягой Бобом. Вряд ли после этого он будет всё так же ему завидовать. Вот и мои друзья, женившись на красотках, на текущий момент либо развелись, либо превратились в скучных обывателей. А кто-то умудрился совместить первое и второе. В межсезонье пытался с ними встретиться, но у них оказывалось столько дел, либо так устали… Я перелетал через Атлантику, а они не могли оторвать задницу от дивана.