Призрак в зеркале

Круги 61-75 под зелёным флагом

За перипетиями в боксах я малость подзабыл про Лайквуда, уже выруливающего из Квазимодо Нотрдамского, пока сам ещё огибал Тянучку параллельным выездом, опасаясь резко прибавить газ на, возможно, ещё мокрых колёсах.

– Спокойно! – нервно прошипело в наушниках с примесью фонового шума, в котором к неудовольствию распознал чертыхания шефа. – По нашим прикидкам, ему минимум ещё раз останавливаться.

А нам – нет? Сомнительно. Остаётся надеяться, что всё-таки его резина, старше на пять кругов, начнёт деградировать раньше. Нервозная обстановка в команде, отголоски которой достигли моих ушей, вселяла неуверенность.

– Просто держись за ним. А если начнёт тебя тормозить – пройди.

Легко сказать! Лайквуд гнал с той же безумной скоростью, что и лидер до него. Вот только траекторию рисовал, как заправский художник. Или чертёжник… Филигранно простраивая все отрезки, радиусы, параболы и гиперболы, не пользуясь «ластиком» блокированных шин. Я невольно залюбовался. С таким подходом ему самое место в Формуле.

Туда же прочили и того, за кем он ведёт сейчас виртуальную погоню. Это особое умение: чувствовать и беречь резину – всё равно что спокойно, не ранясь, бегать босиком по гравию и стерне. Может, Боб впитал его с генами африканских предков, примитивными орудиями охотившихся в саванне на быстроногих антилоп и зебр. Впрочем, и у наших с Фрицом пращуров в то время с обувью обстояло, не факт, что лучше.

Скорость Лайквуда оставалась неизменной от круга к кругу. Но и я старался не отставать. Даже в какой-то момент попробовал подобраться к нему. Вышла та же ерунда, как до этого с Фирелли. Что-то вроде раннего слипстрима, при котором машина в разреженном воздухе позади соперника теряет прижимную силу задолго до расстояния возможной атаки.

– Ты как будто побаивашься его, – прозвучал недобрый смешок из наушников.

Как раз наоборот. С ним, в отличие от езды за итальянцем, я меньше опасался напороться на неожиданно возникшие на пути обломки. Но раз команда берёт на слабо… В конце концов, если я и врежусь в жёлтого, Мэврика в этом точно не обвинят. Либо я сильно недооцениваю фантазию пишущей братии.

Нелепо признаться, в эту минуту я готов был позавидовать моему предшественнику. Пожалуй, единственный, в ком босс видел человека, а не без проблем заменяемый винтик. Не уверен, что сам фаворит успел почувствовать такое отношение к себе с его стороны до катастрофы. Но после всем остальным регулярно давалось ощутить свою в сравнении с ним никчёмность. Часто незаслуженно. Наши механики в оба моих визита в боксы справились классно.

А вот Фирелли смог нам подгадить, сманив за собой на досрочный пит-стоп, и в довершение «подстелив дорожку» из скользкой пены...

Жёлтый то отрывался, то снова подпускал, будто подыгрывая гоночному инженеру на мостике, дескать: «ты шустрее его… у тебя лучшая машина…» Медленно пульсирующее яркое пятно впереди начинало меня бесить, мешая сконцентрироваться. Словно кто-то стегал по глазам майским одуванчиком. А это точно Лайквуд?

– На сколько от него отстаю? – поинтересовался я по радио.

– Сам не видишь? – озвученные дальше цифры походили на правду. И следом опять в том же духе. – Он сдерживает тебя. Наша машина быстрее.

Чёртово заклинание действовало до определённого момента. А потом начинались те же выкрутасы с воздушными потоками. «Это просто ветер,» – твердил я себе, поскольку спросить по радио тридцать первого так же не мог.

Что, согласно мистическим представлениям, способно показать, чего нельзя пощупать и увидеть глазами по эту сторону реальности?.. Только мои «волшебные зеркальца» транслируют лишь картинки из мгновенной давности прошлого. Развернуть их вперёд и поглядеть в такое же будущее я при всём желании не могу. Какую б им замену найти?

Лужицы-миражи! Но как отличу – где чьё высыхающее в долю секунды отражение? Опять этот цветной ребус!

А если попробовать проехать там, где в них просто поблёскивает ломающееся небо?..

На выходе из связки Удавка-Кипяток я, не отпуская газ, сместился вправо и вернулся на траекторию перед самым Посошком, едва не упёршись в Лайквуда, сопротивляясь заблокированными на торможении колёсами, чтоб не впечататься.

– Ты чего творишь? – прозвучало удивлённо в наушниках. – Что за фигурное катание?

– Показываю себя...

– А то он о тебе не знает!..

Как сказать. Вдруг лидер узрел за собой ещё кого-то?..

– С ним поступай, как хочешь, только себя береги, – напутствовало радио, благословляя на обгон.

После моей выходки мобильная помеха меж нами как будто испарилась. А у мотора словно открылось второе дыхание. В медленных поворотах белобрысый крылся по-чёрному, не деликатней Фирелли на первых кругах. Значит и разделаться с ним надо тем же манером. Но отпускать, даже немного, его не хотелось. Подспудное чувство намекало: лучше держаться вместе, чтобы кой-чего опять не вклинилось…

С какого я вообще решил, что призрак – машина? Совсем не обязательно. Правда тот псих с переломанными ногами упоминал именно её. Вернее, нечто выбившее развёрнутый болид перед ним. Который, если следовать здравому смыслу, он протаранил сам.

А вдруг всё-таки нет?..

Бред! Когда б каждая несправедливостью судьбы отнятая жизнь оставляла на земле подобную сущность, в бэнкингах Индианаполиса, Параболике и Красной Воде лидеров преследовали б целые вереницы призраков. А во время бессчётных перелётов им бы махал в иллюминаторе серебряным крылом Грэм Хилл. Но мрачная легенда отчего-то поселилась именно здесь.