Призрак вечной любви

Я СЛИШКОМ ЛЮБЛЮ

Эрис

       В теле все будто ухнуло куда-то вниз. Затаив дыхание я помчалась наверх. Спальня мистера Оллфорда была последней в коридоре. Я навалилась на белую дверь, но она была заперта на ключ. Билась, дёргала ручку, звала и начинала плакать. Дверь не открывалась. Я прислушалась. Тишина. Постучалась. И снова начала ломиться. У меня начиналась паника. Слезы тихо катились по щекам, а лицо не выражало ничего кроме дикого страха. Не в силах что-то сделать я села на пол, забилась в уголок, обняв колени и просидела так ещё очень долго. Все это время я плакала. Рыдала без возможности сдержаться или успокоиться. Засыпая, я проклянала себя за это.

    Проснулась от лая на улице. В первое мгновение я не понимала, что произошло, что я делаю в коридоре. Но уже в следующую секунду все вспомнила и вскочила на ноги. Ринулась к двери и… упала в комнату. Его здесь не было. Я немного успокоилась.

    Огляделась. Привычная обстановка хозяйской спальни. Большая кровать, письменный стол, несколько буфетов и много картин и прочих атрибутов роскоши. Пахло осенью. Будто все уличные листья сейчас были там, внутри комнаты. Я уже собиралась выходить, когда обратила внимание на мольберт, который обычно стоял у дверей балкона. С него смотрел сам он, Эдвард. На картине он был моложе, но годы сделали его ещё привлекательнее. Обычно я ссылала то, что у хозяина свой же портрет в спальне на обычное самолюбие. Но сейчас, когда мольберт стоит слева от зеркала, я увидела то, что он сделал явно не из любви к себе. Во лбу нарисованного мистера Оллфорда зияла дыра. Вот куда он стрелял, пронеслось у меня в голове. Вспомнила, как каждый день, убирая комнату, подходила к портрету и прикасалась к этому прекрасному лицу. Как целовала милое сердцу лицо и плакала, понимая, что никогда не смогу поцеловать живого Эдварда. Снова потекли слезы. Быстро смахнула их и поспешила выйти из комнаты. Закрыла дверь и, постояв у стены, ушла.

    В голову проникла мысль, которую все утро пыталась отбросить, не замечать... Он вышел из своей комнаты, увидел меня, спящую на полу у входа, и просто ушел. Неужели, взяв тот портрет, я так провинилась перед ним? Что с ним произошло после нашей встречи в сарайчике? Кто была та девушка с картины? 
 

***

    Прошла уже неделя. Все это время мы не разговаривали. Я старалась избегать встречи с ним. Он, увидев меня, всегда менялся в лице, становился хмурым и недовольным. Сделав все дела, я спешила уйти к себе в комнату или в сад, в беседку.

    Однажды я не заметила, как мистер  Оллфорд вернулся домой с прогулки. Собралась убраться в его комнате и вошла туда без стука. И пожалела об этом. Мужчина сидел на полу в обнимку со скомканным холстом. Он плакал, тихо трясся и ронял слезы. Я сама не знаю, как отважилась, но подошла к нему и, положив руку на плечо мужчины, начала спрашивать и успокаивать. Но ему это не понравилось. Вскочил и начал орать на меня, прогонять, брызгая слюной и стреляя в меня молниями из глаз. Я убежала, заливаясь слезами.

 

    В тот день я, приготовив ужин, села возле камина и взяла любимую книгу - "Женщина в белом". "Когда мужчины говорят нам грубости, они не знают, как надолго мы это запоминаем и как нам от этого больно."* Несколько раз перечитала эти строки. Последние события плохо сказались на моем внутреннем состоянии. Я чувствовала какую-то пустоту внутри себя. Мне было очень плохо. Моя гордость уговаривала меня уйти отсюда и забыть, мое глупое сердце останавливало меня, напоминая, что я люблю его. 

    Послышалось лошадиное ржание, и я поспешила накрыть на стол,чтобы уйти поскорее. Но в столовую вбежал Джон. Он был очень обеспокоен. Метаясь по комнате, крикнул мне:

   - Быстро аптечку! - эти слова будто облили меня холодной водой. К горлу подступил ком, и я не могла сделать ни шагу. "Это он, с ним. С ним что-то случилось. Он упал с лошади, что-то сломал. Нет… О Боже! Он хотел убить себя!.."

   - Эрис, быстро! - крикнул мужчина, приводя меня в себя.

   
    Мистер Оллфорд лежал на диване и спал. Доктор ушел, зашив рану, и пообещал завтра прислать сиделку. Я не была против этого, так как не хотела проводить с хозяином слишком много времени. А в глубине души… А там я, как всегда, люблю его больше жизни. Джон рассказал мне, что мистера Оллфорда ранил кабан. Они с утра уехали на охоту. И вот что произошло. Хозяин был не трезв и упал с лошади. Джон опомниться не успел, как кабан был уже над Эдвардом.

    Было уже поздно, а я все сидела над ним. Смотрела на его лицо, бледное, как у мертвеца. На закрытые глаза, на дрожащие губы и неровно дышащий нос. Я разглядывала его, словно в последний раз. Сердце билось в жаре чувств. Так хотелось поцеловать его. Так хотелось… Я вспоминала все: нашу первую встречу, когда он гордо сидел в седле, нашу игру в бильярд в тот день; как он, найдя какой-то старый дневник, похолодел ко мне, к Джону, ко всему живому. Каким он стал надменным, гордым, будто злым. Вспомнила ту картину, выстрел, дыру в его автопортрете, его слезы. Как он прогнал меня, как кричал… Но это не важно! Я просто вспоминала весь этот год, который я живу здесь.

    Сама не заметила, что плачу. А заметив, зарыдала. Решила уйти от него подальше. "Пойду спать". Но вдруг, дойдя до двери, я почувствовала сильную боль в груди. Потом жуткий страх, липкий, злой. По телу промчались мурашки. И слабость в коленях. Нет. Я побежала к дивану и, не раздумывая, поцеловала его в губы. Несколько мгновений любви. Несколько мгновений  весны посреди холодной осени. 
 

    А потом я поднялась наверх, в его комнату. Я не знаю, зачем сделала это… Нет, знаю. Подошла к письменному столу. Взяла ручку и один из листков. Быстро написала "Я вас люблю". И все. Все. Это? Все? Да. Хотела уйти, но увидела кое-что. Тот самый дневник показался в приоткрытой задвижке.

    "Наверняка в нем что-то важное… Я слишком люблю его, чтобы не прочесть".

...

                                                        
* цитата из книги "Женщина в белом" Уилки Коллинз (1860 г.)