Призрак Жабьей заводи

Семейные обстоятельства

Взмахнув пару раз крыльями на пробу, Грис решил идти домой пешком. Всего-то надо было вскарабкаться по склону вверх да пересечь небольшую пустошь на вершине обрыва. Ну и потом спуститься по полуденному склону к норе. Но то, что после отдыха и доброго обеда кажется пустяком, выглядит совсем иначе после бессонного дня, половину которого пришлось к тому же провести в ловушке. С трудом перевалившись через бровку обрыва, Грис лёг на землю носом вниз, раскинул крылья и замер, выравнивая дыхание. Вдруг что-то большое и довольно тяжёлое с размаху плюхнулось ему на спину, запрыгало по ней, захлопало крыльями и жизнерадостно завопило:

— Папа! Папа! Мам, смотри, я папочку нашёл!

«О нет», — подумал Грис, а вслух, перевернувшись на спину и стряхнув с себя Эни, сказал:

— Я тоже рад тебя видеть. Осторожнее, сынок.

Но Эни не умел осторожнее. С счастливым визгом он снова запрыгнул на Гриса и принялся скакать по нему, больно пихаясь ладошками и тощими коленками.

Возможно, Мэй тоже была рада увидеть своего мужа, но когда она опустилась на землю рядом с ним, выражение её лица говорило совсем о другом.

— Где тебя носит? — рявкнула она, воинственно растопырив уши. — Ты вообще в небо смотришь, за луной следишь?

— Не волнуйся, — сказал Грис самым миролюбивым тоном, на который только был способен, — я просто летал осмотреть полуночную сторону обрыва и даже не думал, что так сильно задержусь. Увлёкся немного.

— Увлёкся? Немного? Да ты просто смылся на пол ночи в неизвестном направлении, наплевав на то, что у нас кладовая пуста и в спальне на полу голяк! В самом деле, какие мелочи!

— Я вовсе так не думаю. Понимаешь…

— Что тут понимать? Ты затащил нас в какую-то мрачную глушь и бросил на пол ночи одних, без еды и подстилки! Раскрой глаза, Грис, тут не посёлок, в котором всегда можно попросить помощи у соседа!

— Да ладно тебе, Мэй. Вы же всё равно гуляете на пустоши. Могла бы поймать мышку на перекус. А трава подождёт, её успеется натаскать, пока Эни обедает.

— Попробовал бы сперва сам сделать то, о чём сейчас говоришь.

— Запросто. Уверен, у меня всё получится.

— А это ещё что? Ну-ка, Эни, слезь с отца…

Ссадив малыша на землю, Мэй принялась внимательно изучать вспухшие следы сети у Гриса на плечах и шее. Тот поёжился под её суровым взглядом и буркнул:

— Ничего страшного. Так, пустяки.

— Пустяки, говоришь? — Мэй свирепо сверкнула глазами. — Ты попал в сеть! У тебя вся спина в синяках и ссадинах! Теперь-то мне ясно, почему ты тащился домой пешком! О Летящий, с кем я связалась! Этому крылатому не хватает мозгов даже на то, чтобы не влипать в неприятности, пока у него в норе маленький ребёнок! Дальше так жить нельзя, мы завтра же собираемся и улетаем обратно, на Майвин!

Грис нахмурился, но сказал довольно мягко:

— Нет, милая. Завтра мы займёмся заполнением кладовой. Я наловлю мышей, а ты почистишь их и развесишь сушиться.

— Отлично! Тогда завтра на Майвин улетаем мы с Эни! А ты можешь оставаться здесь один и без помех заниматься чем тебе угодно!

— Никуда ты не полетишь, — ответил Грис, чувствуя, как гнев поднимается в душе мутной волной.

— Интересно, кто мне запретит! — заорала Мэй, по-боевому вскидывая крылья.

Понимание того, что в этом она абсолютно права, несколько отрезвило Гриса. Чтобы Мэй не кинулась в драку, он крепко обнял её, прижал к себе, и только потом шепнул ей в самое ухо:

— Женщина, ты в состоянии прекратить препираться и просто послушаться своего собственного мужа?

— Пусти сейчас же, — прошипела в ответ Мэй. — Эни смотрит.

— Так мы ведь ничего предосудительного не делаем. Я просто обнимаю свою любимую жену. Крепко и бережно. А будешь вырываться — ещё и поцелую.

В ответ любимая жена заявила проникновенно:

— Грис, я тебя укушу.

— Ну и будет у тебя муж не только весь в синяках, но ещё и обкусанный. Подружки засмеют.

Она фыркнула и расслабила крылья.

— Эй, ты не убьёшь меня, если я тебя отпущу? — спросил он с улыбкой.

— Ладно уж, живи. Но насчёт завтра я не передумала, — упрямо ответила Мэй.

Больше они не заговаривали о планах на завтра. Едва Грис сказал, что полетит и поймает что-нибудь на обед, Мэй тут же воскликнула:

— Обойдёшься! Теперь твоя очередь сидеть с Эни и гадать, куда я запропастилась.

— Да не вопрос. Не так уж сложно последить немного за ребёнком. А пока он играет, я, может, поймаю здесь пару мышек.

— Ну-ну, — насмешливо хмыкнула Мэй. — Если у тебя вдруг появится лишнее мгновение, лучше травы на подстилку нарви.

Грис согласился даже с некоторым облегчением: всё-таки крыло побаливало, и к тому же очень хотелось спать. Не учёл он только того, что Эни отлично выспался днём, а теперь был намерен как следует порезвиться. И во всех его забавах требовалось активное участие отца.

— Давай играть, — заявил он, едва Мэй взмыла в небо. — Ты будешь мышь, а я буду на тебя охотиться.

— Хорошо. Только я буду очень уставшая мышь.

С этими словами Грис завалился на травку и прикрыл глаза. Эни завопил во всё горло, вскочил ему на спину и принялся весьма чувствительно трепать за загривок.

— Так неправильно, — сказал Грис, осторожно отрывая от себя юного ловца. — Ты должен был сначала сделать хотя бы пару кругов над поляной, поискать меня. Мыши же обычно не сообщают ловцам, где они собираются спать.

— Тогда прячься, а то получится не по взаправдашнему!

— Ну ладно. Только ты не должен смотреть, куда я прячусь. Давай договоримся, что твоя нора будет вон у того куста. Лети домой, а я пока побегу по своим мышиным делам.

Эни охотно закивал. Грис поставил его на ноги, слегка подпихнул в сторону кустика, росшего на безопасном расстоянии от обрыва, и снова улёгся.