Призрак Жабьей заводи

С другого берега

Остаток ночи был весьма удачен: Грис поймал пару щук на ужин, а потом подстерёг куропатку. Возвращаясь к норе, он был почти уверен, что Мэй оценит улов и забудет хотя бы на время о своём решении вернуться в посёлок. Каково же было его удивление, когда дома он застал одного только сладко спящего Эни…

Снова высунувшись из норы, Грис сразу услышал короткую и решительную полётную песню своей жены. Через миг Мэй уже вцепилась когтями в стену возле летка. Она выглядела встревоженной и очень грустной.

— Что случилось? — спросил её Грис. — Где ты была?

Мэй кивнула в сторону заводи:

— Нуи прилетел. Вон он, на ветке большой ивы. Видишь? Ах, Грис, у них с Айей случилось такое несчастье… Слетай, поговори с ним, прошу тебя. Ему, бедняге, совсем скверно.

Грис не сразу заметил крылатого на противоположном берегу. Тот лежал на толстой ветке, понуро свесив голову, и смотрел в спокойную воду под собой. Грис опустился рядом с ним. Только тогда Нуар повернул к нему усталое лицо.

— Гри…

Услышав этот тоскливый звук, Грис невольно вздрогнул, но спрашивать ни о чём не стал: упрямый и гордый, Нуар не любил жаловаться сам, и ещё меньше любил, когда с жалостью к нему приставали другие. Долго они просто сидели молча, прижавшись друг к другу, и вместе смотрели, как на небе медленно расцветают предвестники зари. Наконец, Нуар решился. Он повернулся к Грису, опустил ему голову на плечо и тихо проговорил:

— Дружище, ну почему всё так несправедливо? Она прожила всего лишь одну ночь.

Грис молча слушал и терпеливо ждал.

— Да, я знаю, малышня часто мрёт, и это нормально, — сказал Нуар с нажимом, словно возражая кому-то невидимому. — Но мы с Айкой так ждали, надеялись… Как думаешь, могло это случиться от того, что мы сделали что-нибудь неправильно?

— С чего ты взял? Просто есть вещи, которые от нас не зависят. Кому-то суждено прожить тридцать разливов, кому-то — всего одну ночь. Грустно, конечно, но это — воля Летящего, ничего больше… А что Айа?

Уши Нуара повисли ещё печальнее.

— Плачет. Скажи, дружище, а как вы с Мэй ухаживали за Эни, когда он только родился?

Грис в задумчивости почесал лоб.

— Да я во всё это особо не вникал. Таскал Мэй мясо, воду, траву, а с малышом она занималась сама. Что там разберёшь? Козявочка себе и козявочка, спит да ест. Рэй в детях понимает гораздо больше моего, с такими вопросами ты бы лучше к нему…

— Ну нет, — сказал Нуар резко. — Что хорошего мне может сказать этот суперправильный зануда? Он же не то, что я, у него и дом в три спальни, и подстилка каждый день свежая, и кладовая всегда битком, мать с женой могут даже не охотиться, и таких сытых и довольных детских рож, как в его норе, ещё поискать… А тут я такой, со своими заразными блохами…

Он замолчал и еле слышно шмыгнул носом, а потом быстро провёз крылом по лицу. Грис сделал вид, что ничего не заметил. Вместо этого он спросил:

— Что ещё за заразные блохи? Впервые слышу.

— Рэй сказал, у некоторых крылатых живёт в крови какая-то дрянь. Взрослым от неё ничего не делается, а мелкие умирают. Но заразиться они могут только через укусы блох.

— Значит, ты всё-таки разговаривал с Рэем… А почему решил, что дело именно в тебе? Трайу — большой посёлок, и почти у каждого там блохи. У нас с Мэй их тоже было полным-полно.

— А сейчас нет? Как вы от них избавились? Пойми меня правильно, Грис, я хочу знать, что делать, чтобы это безобразие не повторилось.

— Мы же переехали. На новом месте пока чисто. Кстати, я вспомнил: Эни тоже родился как раз в новой норе. Старую накануне завалило.

Нуар, слегка оживившись, спросил:

— Луннокрылый, ты не будешь против, если мы с Айкой тоже переберёмся жить в Жабью заводь?

— Мы с Мэй будем рады. Но не торопись, Нуи, дай Айе немного подумать. Ей, наверное, сей миг не до переселений.

Нуар тут же сник и тихо сказал:

— Я, вообще-то, из-за неё к тебе прилетел. Понимаешь, дружище, она совсем раскисла, даже из норы вылезать не хочет. А я… Я просто не могу на это смотреть. И не знаю, чем ей помочь. Отпусти ко мне Мэй на две-три ночи, а? Пусть поговорит с Айкой, растормошит её немного…

— Конечно, пусть попробует, — кивнул Грис. И потом только сообразил, что все эти две-три ночи ему придётся безотрывно следить за Эни. Он вздохнул украдкой, но утешился мыслью о том, что если рядом поселятся друзья, Мэй, возможно, перестанет тосковать и раздумает рваться назад, в посёлок.

Проводив Нуара и Мэй, Грис собрался было лечь спать, но снаружи до его ушей донеслась ещё одна знакомая полётная песня. «Вот ведь не спится некоторым», — с раздражением подумал он, но на всякий случай выглянул из норы.

Рэй сидел на той же самой ветке, где недавно Грис беседовал с Нуи. Зябко закутавшись в крылья, он смотрел в поднимающийся над водой туман. Грису совсем не понравились его неподвижность и унылый вид. Он быстро пересёк реку и присел рядом.

— Что случилось?

— Ничего, всё в порядке, — с тяжёлым вздохом отозвался Рэй. — Привет, Грис. Я не хотел тебя беспокоить, просто подумал: дай посижу немного…

— Ну, тогда не буду мешать, — и Грис уже расправил крылья, но Рэй вдруг тихо и жалобно позвал:

— Побудь, пожалуйста, со мной, если тебе не в тягость.

Это было так непохоже на рассудительного, всегда уверенного в себе Рэя, что Грис сразу раздумал улетать. Помолчав ещё пару мгновений, Рэй снова тяжко вздохнул. А потом сказал, не поднимая головы:

— Грис, как же тебе повезло… Ты живёшь с крылатой, которая умеет держать рот закрытым.

Грис тихонько хмыкнул, вспомнив их с Мэй недавнюю перебранку, но возражать не стал. Похоже было, что Рэю требовалось кому-нибудь выговориться, стряхнуть осевшую на сердце пыль. Поэтому Грис просто спросил:

— С Яли поругался?

— Если бы только, — с трудом выдавил из себя Рэй, глядя в воду. А потом он обернулся к Грису и заговорил взволнованно и торопливо:

— Нрав Яли и её острый язык давно мне известны, я знал, что ловлю, когда звал её жить к себе в нору. Но я думал, что вместе нам будет хорошо и весело, что мы славно заживём вместе с мамой и сестрой…