Призраки благородного прошлого

Глава 4. Вежливый собеседник должен показаться на глаза

Констанс сидела на краю софы в одной из комнат на первом этаже, все еще не решаясь окончательно переселиться в предназначенную ей спальню. Утро было серым, как плохо выстиранная простыня, и единственным источником энергии оставалась чашка крепкого чая.

В дверь робко постучали.
— Войдите, — сказала она, и створка приоткрылась, впуская высокую, тонкую фигуру в сером платье и белоснежном переднике — ту самую горничную, что вчера заявилась в дом с вопиющим опозданием.

— Доброе утро, мисс, — девушка присела в реверансе. — Я Дженни. Ваша горничная. Вчера мы не успели познакомиться.

— Дженни, — повторила Констанс, как будто примеряя звучание этого имени. — Хорошо. Надеюсь, вы не склонны регулярно исчезать на сутки без предупреждения.

Щеки Дженни вспыхнули.
— Больше такого не повторится, мисс. Я хотела перенести ваши вещи в спальню, если позволите. И помочь вам привести себя в порядок после дороги и прошедшего дня.

Констанс кивнула, и они вместе поднялись наверх. Спальня встретила их тем же, что и вчера: величественной мебелью, пылью на каждой горизонтальной поверхности и роскошно застеленной постелью, будто из другого, гораздо более ухоженного дома.

Дженни подошла к кровати, чтобы сложить покрывало, и вдруг остановилась.
— Мисс… вы это сюда клали?

Констанс подошла ближе. На подушке лежал небольшой цветок — белая гвоздика, совсем свежая, с каплей росы на лепестках.

— Нет, — протянула она. — Но, очевидно, у меня появился поклонник. И, судя по скорости доставки, он живет прямо за стенкой этой спальни.

Дженни побледнела:
— Может… Хамфри?..

— О, конечно, — с самым серьезным видом ответила Констанс. — Пожилые дворецкие обожают украшать дамские спальни цветами на рассвете.

Она взяла гвоздику, повертела в пальцах и положила на тумбочку. Но внутри что-то подсказывало: этот утренний сюрприз точно не был результатом чьей-то галантности из числа уже знакомых ей обитателей дома.

— Если позволите, мисс, — начала Дженни, осторожно снимая покрывало, — в этом доме могут быть странности.

— Странности? — Констанс присела на край кровати, наблюдая, как пыль кружит в лучах утреннего света. — Вы имеете в виду пыль, сквозняки или соседей с чрезмерным воображением?

Горничная замялась:
— Говорят, в Фэйрхолле никто не живет по-настоящему один.

— Как мило, — сухо заметила Констанс. — Экономия на отоплении за счет призраков, которые согревают компанию.

Дженни робко улыбнулась, но взгляд ее скользнул к закрытой двери в конце коридора:
— Хамфри говорит, что все это чепуха. Но люди в деревне шепчутся про господина, который здесь умер.

Констанс решила не уточнять, что она уже почти уверена в реальном существовании этого «господина», живого или мертвого. Вместо этого она поднялась, подошла к комоду и заметила, что верхний ящик, который она вчера плотно закрыла, теперь выдвинут наполовину.

Она молча задвинула его обратно.
— Дженни, — сказала она самым ровным тоном, на какой только была способна в тот момент, — если вы решили подшутить надо мной, имейте в виду: я из семьи, где шутки редко заканчиваются без дуэли. Я вполне могу за себя постоять, даже оставаясь в статусе «‎мисс».

— Я?! — горничная округлила глаза. — Ни в коем случае, мисс!

Констанс вздохнула, подумав, что либо эта девушка великолепная актриса, либо у них в доме действительно есть кто-то еще, кто предпочитает гвоздики и вторжение в личное пространство. Впрочем, Констанс решила не омрачать утро этими размышлениями и решила списать все на невинные шалости кого-то из вполне живых и конкретных обитателей дома.

Внизу, в столовой, Хамфри уже стоял у окна, как будто ждал новую хозяйку особняка. На столе дымился чайник, рядом аккуратно разложены булочки и кусочки сливочного масла.

— Доброе утро, мисс Эшфорд, — произнес он с привычным достоинством. — Я подумал, вы предпочтете позавтракать здесь, а не в гостиной.

— Благодарю, — Констанс присела за стол. — Знаете, у меня есть к вам вопрос. Дженни утверждает, что в этом доме могут быть странности. Вы, разумеется, готовы опровергнуть?

Дворецкий едва заметно приподнял бровь:
— Слуги любят привирать, чтобы оправдать собственную леность.

— А смерть молодого человека в восточном крыле — это тоже из-за лени? — спросила она между делом, намазывая масло на булочку.

Хамфри замер лишь на секунду, но этого хватило, чтобы что-то заподозрить.
— Старые дома хранят старые истории, мисс. Иногда их лучше оставить в покое.

— Иногда — да, — согласилась Констанс. — Но, к сожалению, любопытство в нашей семье передается по наследству.

Дворецкий кашлянул в кулак, словно отгоняя ненужную тему, и разлил чай:
— Если пожелаете, я позже покажу вам библиотеку. Там все куда интереснее, чем пустые слухи.

Констанс едва заметно усмехнулась. Интереснее, чем призраки? Сомнительно, но она готова была убедиться в этом лично.

В коридоре на втором этаже пахло старым деревом и чем-то неуловимо сладким. Констанс шла, держа в руках чашку чая, наполненную Хамфри «на дорожку» до библиотеки. На каждом шагу половицы тихо стонали, будто жаловались на бестактность ее ботинок.