Призраки благородного прошлого

Глава 5. Старый знакомый

Дворецкий обнаружился за ближайшим поворотом коридора, где остановился перед высокими, до самого потолка, дверями из темного, почти черного дерева. Латунные ручки поблескивали в тусклом коридорном свете.

— Библиотека, мисс, — произнес он ровно, с легким кивком. — Уверен, вы найдете здесь все, что пожелаете.

Он распахнул створки, и Констанс шагнула в прохладу комнаты. От полок, уходящих вверх в тень, пахло старой бумагой и полированным деревом, но в воздухе еще витал и едва уловимый аромат, теплый и ускользающий, как запах перегоревшей свечи.

— Если пожелаете чаю, — продолжил дворецкий и указал на серебряную цепочку возле камина, почти скрытую портьерой, — позвоните в колокольчик.

Девушка кивнула, но не успела ответить — мужчина уже отступил, и двери за его спиной мягко сомкнулись, оставив ее в полумраке, среди ровного полушепота страниц, который, как ей сперва показалось, доносился из глубины зала.

Констанс сделала несколько шагов вперед, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Узкие лучи света просачивались сквозь высокие окна под потолком и ложились бледными полосами на ковер. Пыль в них дрожала в такт едва ощутимому сквозняку.

Она провела рукой по корешкам книг: кожа переплетов оказалась теплой, как от недавнего прикосновения, хотя в комнате явно было прохладно. Остановилась у массивного стола, заваленного стопками томов, и нахмурилась: одна из книг лежала раскрытой, хотя она могла поклясться, что была уверена, что тут никто не читал уже много лет — в отсутствие жильцов просто было некому.

Тиканье часов в углу усилилось, перестав быть просто фоном. Каждое «тик» будто отмеряло расстояние, которое кто-то невидимый сокращал между ними.

Внезапно где-то слева с тихим шелестом с полки выдвинулась книга — сама собой, едва-едва показалась между плотно расставленных других томов. Она остановилась, повиснув наполовину в воздухе, как будто не решаясь выпасть с полки. Констанс тоже замерла, чувствуя, как по спине скользит холодок.

И тогда она уловила звук — почти неслышимое, но очень отчетливое «ш-ш-ш», но не угрожающее, а какое-то словно приветственное.

Констанс медленно подошла к полке, откуда выглядывал корешок.
— Кто здесь? — вопрос сорвался шепотом, будто ей и самой было неловко нарушать многолетнюю тишину.

Книга, словно в ответ, дрогнула и выскользнула окончательно. Падение было почти беззвучным: тяжелая, в темно-зеленом переплете, она мягко приземлилась на ковер у ног девушки. Страницы сами собой весьма уверенно раскрылись где-то посередине, будто их листал невидимый палец к конкретному месту.

На развороте оказалась красивая детальная гравюра: молодая женщина в свадебном платье мчится по ночной дороге, подол платья цепляется за камни, в руке — букет, который она, кажется, готова бросить в канаву. Под картинкой весьма многозначительный заголовок: «История бегства мисс Элеоноры У. в ночь перед венчанием».

Констанс опустилась на корточки, чтобы рассмотреть страницы. Шрифт старомодный, строки плотно набиты, но слова все равно будто подсвечивались и легко читались друг за другом: «‎…оставив за спиной дом, жениха и всех свидетелей, она направилась к морю…»

Констанс вдруг показалось, что от книги веет теплом, как от дыхания живого человека. В следующий миг за ее спиной раздался легкий скрип: стул у стола медленно отъехал от него, освобождая место для человека. Приглашение присесть было очевидным.

Констанс медлила, переводя взгляд с мебели на книгу, потом снова посмотрела в глубину зала.
— Вы… хотите, чтобы я прочла это? — спросила она вполголоса, чувствуя себя слегка глупо.

Ответа, конечно, не последовало. Лишь тихий, едва уловимый вздох. Или сквозняк, что вероятнее всего.

Девушка подхватила книгу и осторожно опустилась на стул. Текст был лаконичен, но в нем не находилось ничего понятного или конкретного: «‎…утром после побега мисс Элеонора узнала, что ее жених скончался при странных обстоятельствах. Слухи утверждали, что смерть постигла его в ту же ночь, когда она покинула дом. Возможно, он погиб из-за разбитого сердца…»

Констанс невесело усмехнулась, постукивая пальцем по полям страницы.
— Прекрасно. Было бы… забавно, — произнесла она, ирония в голосе смешалась с тенью раздражения, — узнать, что кто-то из моих отвергнутых поклонников тоже ушел из жизни столь… бесславно.

Что-то щелкнуло в глубине зала, и вдруг воздух сгустился так, что дыхание стало холодным. Констанс почувствовала, как за спиной что-то меняется, будто в комнате появился еще кто-то.

— Ну разумеется, — протянул знакомый голос, пропитанный таким количеством сарказма, что ей захотелось спрятаться под стол, — в твоих историях я непременно окажусь героем, достойным жалости или посмешища.

Она замерла — голос был слишком узнаваем. Медленно обернулась на звук, и сердце ухнуло вниз.

Томас. Тот самый Томас Браун, с его безупречным пробором, всегда слегка приподнятой бровью, словно он смотрел с недоверием и неизменным выражением «ты сейчас серьезно?» Только теперь сквозь его плечо проглядывалась полка с книгами, а край силуэта дрожал, будто от жара.

— Ты… — слова застряли в горле Констанс.

— Да-да, я, — Томас сделал шаг, держа руки за спиной, как всегда, когда собирался отчитать кого-нибудь. — Твой самый первый отвергнутый жених, который, между прочим, не смог достойно пережить твое великое бегство.