Призраки благородного прошлого

Глава 7. Незваный гость пригласил себя

Утро встретило Констанс серым светом, уверенно пробивающимся сквозь тяжелые гардины. Она спала, словно в болезненном бреду: каждый раз, едва закрыв глаза, она вновь просыпалась от неясных образов. Ей чудились тени в углу комнаты, тихий вздох за плечом, ощущение, что рядом кто-то стоит. Просыпаясь, она не почувствовала облегчения, только ту самую усталость, когда ночь словно издевается над телом и не дает отдыха.

Утром девушка нехотя поднялась, провела руками по лицу, пытаясь стряхнуть липкую сонливость, и принялась одеваться. Ее движения были точны и быстры, привычная независимость делала свое дело: она не нуждалась в чьих-либо руках, чтобы застегнуть платье или поправить кружево у горловины. Все это она научилась делать сама и предпочитала, чтобы привычный ритуал не менялся. Да, красота ее гардероба несколько страдала, самостоятельно Констанс не могла соблюсти все требования моды, но это ее мало волновало, особенно с учетом того, что щеголять модными нарядами ей было не перед кем.

В столовой ее уже ждал мистер Хамфри. Дворецкий, как всегда, невозмутим, но в руках он держал не только поднос с чаем, но и желтоватый тонкий конверт без обратного адреса.

— Доброе утро, мисс Констанс, — произнес мужчина с легким поклоном. — На завтрак будет подано через несколько минут. И, кстати, это доставили для вас.

Она моргнула, принимая письмо. Бумага показалась странно холодной, словно ее только что вынули из сырого подвала. Почерк на конверте был резкий, старомодный, угловатый, и, казалось, будто чернила не высохли до конца.

— Кто его принес? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.

— Боюсь, не знаю, мисс, — дворецкий чуть склонил голову. — Конверт лежал у двери, когда я поднялся этим утром.

Констанс почувствовала, как внутри ее вновь шевельнулся тот же холод, что и ночью. Она перевернула письмо, но никаких печатей или имен не оказалось. Лишь ее собственное имя — Констанс — написанное так, словно писавший знал ее слишком хорошо.

Девушка села за стол и неторопливо разорвала конверт и развернула письмо. Чернила в нем были чуть поблекшие, будто перо окунали слишком поспешно.

«Долгожданное появление хозяйки в этих стенах — это истинная радость для моего нетерпеливого сердца. Я давно ждал, что дом вновь оживет.

Прошу принять мою искреннюю симпатию. В течение ближайшей недели я намерен навестить вас, чтобы лично выразить почтение.

Ваш преданный слуга,
Эдвард Стэнхоуп».

Констанс перечитала строки дважды. Вежливость оборотов не могла скрыть того факта, что господин Стэнхоуп, в сущности, сам, себя пригласил в ее новый дом. Она фыркнула, поднимая глаза к мистеру Хамфри:

— Прелестно. Оказывается, в этих краях есть обычай — объявляться в чужом доме без приглашения? Господин Стэнхоуп вам знаком?

Хамфри выдержал паузу, привычно собранный, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.

— Господин Стэнхоуп… — он произнес имя медленно, как будто пробуя его на вкус, и даже позволил себе едва заметную улыбку. — Конечно. Теперь я вспомнил. Это весьма уважаемый молодой джентльмен, мисс. Уже много лет он проявляет неподдельный интерес к поместью. Писал письма, высказывал желание купить его, но все эти годы дом оставался без формального хозяина, поэтому его запросы оставались без ответа.

— И его письма всегда неожиданно находили утром у двери? — уточнила Констанс, чуть приподняв бровь.

— Совершенно верно, его посыльного я ни разу не видел, — подтвердил дворецкий. — Обычно раз в год, не чаще. Я полагал, это так и останется странной привычкой.

Констанс сжала письмо чуть крепче, чем следовало. Бумага хрустнула под ее пальцами.

— И теперь он собирается пожаловать сюда лично, — сказала она вслух, больше себе, чем Хамфри. — Очаровательно. Значит, у меня будет не только местные призраки и ваши молчаливые предупреждения, но и живой претендент на мое новое жилище.

Она резко сложила письмо, но ощущение холода от бумаги не исчезло.

— И все же, мистер Хамфри, — Констанс все-таки обратила свое внимание на завтрак и разломила кусочек хлеба, хотя аппетита не имела вовсе, — что вы можете сказать о господине Стэнхоупе? Сколько ему лет, чем он занят? У него, быть может, дурная репутация или хотя бы задокументированная эксцентричная привычка коллекционировать чужие дома?

Дворецкий чуть склонил голову, задумчиво поглаживая подбородок.

— Я бы не осмелился утверждать что-либо определенное, мисс. Его письма всегда были безупречно вежливы, изящны, как и сам почерк, — он сделал паузу и добавил. — Что до возраста… ну, он не стар. И, насколько мне известно, вполне состоятельный человек.

— «Не стар» и «состоятельный» — это все, что вы можете предложить? — Констанс прищурилась. — Звучит так, словно я собираюсь на смотрины.

Хамфри сохранял невозмутимость, но взгляд его ускользнул куда-то к окну:

— Что касается дурной репутации, мисс, я бы предпочел воздержаться от догадок. Все же он проявлял настойчивость исключительно в отношении поместья, а не его прежних обитателей.

Констанс задумчиво постучала пальцами по столу.

— И с какой стати он решил, что особняк вообще продается? — в ее голосе сквозила насмешка. — Я не припомню, чтобы вывешивала табличку «На продажу».