Призраки благородного прошлого

Глава 13. Поистине королевский завтрак

Как ни странно, уснула Констанс почти мгновенно. Она еще собиралась прокручивать в голове каждую реплику, каждую усмешку, каждое «если, конечно, вы не решите остаться», но мысли оборвались, будто кто-то аккуратно потушил свет. Стресс, бессонные ночи и избыток загадок сделали свое дело: тело оказалось разумнее гордости.

Утром она проснулась с ощущением тяжелой ясности, словно все произошедшее было не сном, а документально подтвержденным фактом.

— Великолепно, — пробормотала она, глядя в потолок. — Значит, это было наяву.

На этот раз она одевалась быстро. Без лишних колебаний и без размышлений о том, кто что увидит и как это будет истолковано. Платье сидело чуть проще, чем требовали модные общественные привычки, но аккуратно. Волосы были собраны строже обычного — словно это могло придать ее мыслям дисциплины.

Спускаясь по лестнице, она поймала себя на том, что ищет глазами хоть намек на вчерашнюю бурю: следы на ковре, сдвинутую мебель, осколки от очередной демонстрации призрачного недовольства.

Дом выглядел подозрительно мирным.

В столовой уже был накрыт завтрак. Хамфри стоял у буфета, горничная, бледная, но явно старательно собранная, поправляла салфетки на столе.

— Доброе утро, мисс, — произнесли они почти одновременно.

Констанс кивнула.

— Доброе, — ответила она и села, не делая вид, будто это обычное утро, но и не позволяя себе выглядеть излишне встревоженной.

На столе стояли яйца, хлеб, масло, джем и аккуратно нарезанная ветчина. Чайник тихо выпускал пар.

— Мистер Стэнхоуп уже спускался? — спросила она макисмально небрежно, наливая себе чай.

— Пока нет, мисс, — ответил Хамфри. — Его комната заперта изнутри.

Констанс приподняла бровь.

— Заперта? Прелестно. Надеюсь, он хотя бы не исчез в стене, — пробормотала она.

Горничная нервно кашлянула.

— Я уверена, сэр просто отдыхает, мисс, — поспешно сказала девушка.

Констанс кивнула, но уже взяла вилку в руку и только тогда поняла, насколько голодна.

Первый кусок оказался почти неприлично вкусным. Тепло пищи словно возвращало ее в собственное тело, вытягивало из ночных разговоров и призрачных намеков.

— В конце концов, — пробормотала она себе под нос, — даже если мир рушится, завтрак отменять не следует.

Хамфри сделал вид, что не услышал.

Она ела с неожиданным аппетитом, и с каждым глотком чая ощущала, как вчерашняя эмоциональная буря становится чуть менее острой. Загадки никуда не делись. Томас все еще был мертв и одновременно слишком жив. Стэнхоуп — слишком самоуверен. Дом — слишком внимателен.

Но желудок, к счастью, требовал осязаемой конкретики, а не философии.

Когда тарелка почти опустела, Констанс откинулась на спинку стула и сказала, уже спокойнее:

— Если мистер Стэнхоуп решит присоединиться, сообщите ему, что я все еще ожидаю разговора.

— Разумеется, мисс.

Она посмотрела на дверь столовой: опаздывает. Снова. И странным образом это раздражало ее меньше, чем накануне. Теперь в этом было не только неуважение, но и было ее собственное ожидание. Слишком многое должно было быть сказано. И слишком многое, возможно, лучше бы не говорить вовсе.

Констанс как раз собиралась сделать еще один глоток чая, когда напротив нее кто-то словно отодвинул стул, хотя тот остался стоять на месте. Но дерево тихо скрипнуло.

Она подняла глаза и едва не поперхнулась.

Томас сидел прямо напротив нее. Не стоял скромно в углу, не прятался в полумраке и не боязливо показывался в отражении стекла, а расположился за столом. Локти на скатерти, пальцы сцеплены, выражение лица почти мирское.

Он выглядел так, будто всегда имел право на это место.

— Доброе утро, Конни, — произнес он спокойно. — Приятного аппетита.

Чай действительно попал не туда. Констанс закашлялась, резко поставила чашку, пролив несколько капель на блюдце.

— Мисс? — тут же подался вперед Хамфри.

Она подняла на него взгляд. Он смотрел на нее с вежливой обеспокоенностью, но ни малейшего намека на второго «гостя» за столом.

Констанс медленно перевела взгляд обратно. Томас все так же сидел на стуле, слегка склонив голову.

— Не волнуйся, — сказал он лениво. — Он меня не видит.

— Разумеется, — выдохнула она почти беззвучно.

— Вам нехорошо, мисс? — мягко спросил Хамфри.

— Прекрасно, — резко ответила она, выпрямляясь. — Просто… чай оказался слишком горячим.

— Я могу заменить, — предложил дворецкий.

— Не стоит.

Томас тем временем взял со стола нож — призрачный, конечно, — и задумчиво провел им по краю тарелки, хотя звук от этого, к счастью, не раздался. Настоящий нож тем временем остался лежать на столе.

— Знаешь, — продолжил он, словно их разговор был самым естественным на свете, — забавно наблюдать, как ты стараешься выглядеть невозмутимой.