Призраки и бродяги

Принц

На сей раз он был единственным зрителем матча, не считая отца и королевской свиты. Рейгар расположился как можно дальше от поля, наблюдая с верхотуры, как тридцать парней носятся по зелёному с осенними проплешинами газону. Регбисты Хайгарденского университета разносили своих соперников из Староместа в пух и прах. Отец должен быть доволен: эти ребята стали его новыми любимчиками взамен бурлившего революционными настроениями Университета Королевской Гавани.

— Уж теперь-то Боберт не решит, будто я приходила болеть за него, — дорогой сердцу голос прозвучал чуть позади и сбоку от Рейгара.

Она была права тогда, год назад, — смотреть регби и разговаривать обо всём стало их традицией. Незаметно подкравшаяся Лианна сидела на жёсткой скамье, уперев зонт в бетонный пол. Вся её одежда была чёрной: ботинки, юбка и жакет для верховой езды. И венок из синих зимних роз вместо шляпки.

— Достать их в Гавани непросто, но я смогла, — похвасталась Лианна. И как бы между прочим добавила: — Элита Севера и Запада собирается в Риверране. Они намерены послать твоего папеньку с его южанами на хуй и провозгласить свою буржуазную республику.

Только Лиа умела быть похожей на Деву с витража Великой Септы Бейелора и одновременно ругаться, как эскадронный сержант. Рейгар замер. Значит, всё-таки решились на мятеж.

— Так скоро, — пробормотал он.

— Да, Дракош. — Лианна покивала и подпёрла подбородок зонтом. — Время пришло.

Это должно было произойти рано или поздно. Элита Севера, элита Запада. Ланнистеры, Старки, Аррены. Все они больше не хотят делиться доходами от своих фабрик, шахт и нефтепромыслов и готовы бросить вызов Королевской Гавани. Стремясь защитить интересы земельной аристократии Юга, правительство отца ввело огромные пошлины на импорт дешёвого сырья из Эссоса, и, вероятно, это стало последней каплей. Рейгар вдруг подумал, что этот финал Кубка Короля может быть последним.

— В таком случае я должен их уничтожить.

Лианна загадочно хмыкнула.

— Что ж, пока Коннингтон рядом, я могу отпускать тебя на войну со спокойной душой. Лорд Джон сочтёт за счастье прикрывать твою задницу. Даже при том, что ничего большего ему не светит.

Джон Коннингтон — его товарищ и блестящий кавалерийский офицер, в преданности которого сомневаться не приходилось. И почему она так привязалась к их дружбе? Рейгар никак не мог взять в толк, поэтому спросил:

— Лиа, на что ты так часто намекаешь?

— Боги, — она рассмеялась, обнажая белые, как парадные ремни, зубы. — Знаешь, как говорят? «Один мозг на двоих — обычное дело в кавалерии, и далеко не всегда он находится у человека». Ты слеп, Рей.

Рейгар отвернулся, а Лианна продолжала тем же насмешливым тоном:

— Боберт возглавил столичных студентов в их великой борьбе против драконьей тирании. Умолял меня присоединиться, и ты догадываешься, куда я его отправила... Думается, боевым дебютом Седьмого гусарского станет резня школяров. — Она изобразила предсмертный хрип и закатила глаза, проводя кончиком зонта по шее.

Игрок Хайгардена готовился пробить штрафной удар. Рейгар решил, что задаст самый волнующий из вопросов, если студент забьёт. «Бац!» — мяч взмыл в небо. Совсем скоро. Ещё мгновение. Вот уже. Пролетел точно между стоек. Сейчас.

— И какой из сторон симпатизируешь ты? — он постарался не выпалить эти слова совсем уж резко, но вряд ли получилось как надо.

Лианна сузила прекрасные серые глаза и уставилась прямо на него. Рейгар замер, стараясь не дышать, не моргать и никоим образом не показывать, как сильно он страшится самого очевидного ответа.

— Рейга-а-ар... — пропела она. — Сам-то как думаешь?

И тут до Рейгара дошло: за исключением отсутствующей шнуровки жакет Лианны напоминал его гусарский мундир.

* * *

Седьмой гусарский начал накапливаться в лощине ещё до рассвета, и теперь все его люди и лошади были на месте. Сотни копыт дробно обстукивали промёрзшую землю, сотни ноздрей выдыхали клубы пара.

В заключительные дни календарной зимы погода менялась с чудовищной быстротой, как будто издеваясь над измождёнными людьми. Вчера днём припекало совсем по-весеннему, и пехотинцы королевской армии поспешили сбросить тёплую одежду, чтобы идти в атаку налегке, а ночью вновь ударили морозы — теперь все отчаянно мёрзли.

Восседая на Рональде неподвижно, как памятник кому-нибудь из предшественников, Рейгар ещё раз оглядел своих кавалеристов.

После трёх месяцев военной зимы элитная кавалерия представляла собой поистине душераздирающее зрелище. Чёрные гусарские мундиры, такие эффектные в мирное время, износились и оказались совершенно непригодными для современной войны. Полк красиво одетых мальчиков сократился до эскадрона смертельно уставших мужчин: обросших щетиной, пыльных и потрёпанных, с красными от недосыпания глазами. И в то же время — отлично вооружённых, повидавших дерьмо и готовых сражаться до конца. Если не за короля, то за принца.

— Ваше высочество! — Ослепительно рыжий Джон Коннингтон шагал к Рейгару. — Вестовой привёз приказ из дивизии.

Даже здесь и сейчас он умудрялся выглядеть безупречно: в подчёркивающем идеальную фигуру жакете, перетянутый ремнями, вооружённый изготовленной на заказ длинной саблей и парой револьверов. На любом столичном рауте дамы неизменно увивались вокруг Джона, и он отвечал им любезностями, но не более того. Его одержимость боевой учёбой, а не женщинами, была похвальной, хоть и несколько необычной для молодого гусарского офицера.

— Северяне, — продолжил Джон, глядя на Рейгара снизу вверх, — форсировали Трезубец ночью. Сбили наши заслоны и захватили плацдарм на правом берегу. Дивизия хочет, чтобы мы сбросили их обратно в реку как можно скорее.

Ближайшие кавалеристы внимательно слушали разговор офицеров, но лишних вопросов никто не задавал. Чем скорее, тем лучше. Ожидание атаки тяготит, зато первые выстрелы быстро приводят души и тела в тонус. И Рейгар ответил: