Призраки и бродяги

Призрак IV

Утомлённое солнце упало в прерии, наконец-то закрыв этот безумный день. Арья провожала тончающую и тускнеющую рыжую полоску, удобно сгорбившись на скамье у кормы парохода. Внизу под палубами умиротворяюще гудело и звякало горячее нутро машинного отделения «Робкой девы». Плескалась под гребными колёсами вода и лопотали по-валирийски пассажиры первого класса. Всё-таки здорово, что Эшара Дейн не забыла прихватить чековую книжку Эйгона-Грифа.

— Готова поспорить — Рейгар предпочёл бы идти пешком, — сказала леди Эшара. — Стоптать сандалии. Предаться аскезе. Кажется, он так и не поборол связанные с пароходами воспоминания... Держите спину ровно, юная леди.

Она положила ладони Арье на плечи, приказывая не сутулиться. Удивительное дело — леди Эшару с её советами послать подальше не хотелось, в отличие от Рейгара. Дошло до того, что Арья позволила называть себя «юной леди»... Даже мама обращалась так исключительно к Сансе.

— Последний вестеросский закат я встречала точно так же: на корме последнего парохода, — продолжила леди Эшара. — Любовалась горами, кедрами и белыми домиками родного Дорна до тех пор, пока они не скрылись из виду. И ещё какое-то время — отпечатавшимся в памяти образом.

«Ква-ква», «Ква-ква», — в прибрежных камышах переговаривались через туман лягушки-крикуньи. Ненавязчиво позвякивал, приглашая на ужин, корабельный колокольчик.

«Ах, Ройна! Зелёные поля и голубые небеса, а каждый встречный — твой кузен», — сама собой припомнилась дурацкая песенка. Только на пути Арьи встречаются не кузены, а сплошные ностальгирующие эмигранты с их тоскливыми историями про Вестерос. При мысли, что она рискует однажды превратиться в Рейгара или Эшару, стало немного не по себе... А вдруг это заразно, как миэринский грипп?

Арья оглядела накрытую брезентом спасательную шлюпку и развешанные по перилам красно-белые круги. Если б не миссия, можно было бы броситься за борт и спастись вплавь. Отсрочить эту болезнь. Из валисарского порта она успела отправить в Чёрно-Белый Дом телеграмму — идеально короткую, Якен любит слать такие:

ВЕЗУ ГРИФОВ​

За потерянную машину и всё оставленное в ней имущество всё равно придётся отчитываться, зато телеграфные деньги не растратила.

— Что за бесконечное морализаторство? — поморщилась Арья. — «Держи спину ровно», «не кради бензин», «не убивай людей»... Я не исправлюсь.

Эшара Дейн села справа, и вспыхнувшая в сумерках спичка на мгновение осветила её лицо. Позёмный туман сгущался над Ройной, разделённой пополам поникшим полотнищем волантийского морского флага. Где-то ближе к носу корабля заиграла виолончель.

— У нас с Недом Старком тоже была дочь, — неожиданно произнесла леди Эшара. — Она прожила лишь несколько часов.

Что-о-о? Арья выпрямилась без всяких напоминаний.

— Я не за тем это говорю, чтобы опорочить имя твоего отца, — заверила леди Эшара. — В то время Кейтилин считалась невестой его старшего брата, а Эддард и я были свободны от обязательств. Прозвучит смешно и нелепо, однако мы имели шансы стать родственниками. Лианна Старк — супругой Рейгара, а я — женой Неда.

Арья решила, что все старики-эмигранты давным-давно рехнулись. Рейгар увидел покойную любовницу, Эшара Дейн — несуществующую дочь, и страшно представить, какой ещё мертвец может ожить завтра.

— ...А стали, — она печально выпустила дым по ветру, — кем стали. Последнее, что я успела сделать на вестеросской земле — похоронить нашу дочь, о которой Эддард так и не узнал.

Красновато-оранжевый огонёк мерцал возле её губ. Эшара Дейн курила дорнийский табак: купила, как только нашла, хотя стоил он чуть ли не вдвое дороже местных ройнарских сигарет.

— Так и быть, не буду пугать юную леди шокирующими старушечьими откровениями, — тон леди Эшары стал резче и насмешливей, как будто она снова переключилась на невозмутимую боевую себя из поезда.

«Меня ничем не напугаешь», — хотела сказать Арья. Однако не сказала. Врёт Эшара или нет? Отец рядом с другой женщиной — что-то совершенно невообразимое, даже если это было до мамы… С другой стороны, могло же что-то случиться до мамы? О том, что мама была невестой погибшего на Гражданской дяди Брандона, Арья знала и раньше.

«Робкая дева» издала долгий басовитый гудок, приветствуя встречный пароход — такой же белый и высокий, словно светящийся плавающий торт с дымовыми трубами вместо свечей. Главная транспортная артерия региона не замирала даже ночью.

Почтенная публика развлекалась беседами, покером и чтением вечерних газет, загруженных на борт во время последней остановки. Официанты в белых пиджаках и бескозырках ловко лавировали между столиками и кожаными диванами. Арья продвигалась следом за Эшарой Дейн, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания: в дорожной одежде она больше походила на бродягу или дотракийскую революционерку, а эпатировать пассажиров тем квохорским платьем не хотелось. Салон первого класса парохода на Ройне — самое консервативное и скучное место на планете. В другой день, может, её и позабавили бы их неодобрительные взгляды, но сегодня Арья решила сжалиться над чувствительными плантаторами. Хватит с них расовых бунтов.

— Про вас ничего не написано, — сказал Джон Коннингтон. — Все восторги за освобождение вокзала достались Гражданской гвардии Волантиса.

Да и пусть. Отсутствие внимания со стороны прессы Арью ничуть не раздражало. Когда агент Чёрно-Белого Дома умудряется остаться в тени, даже изрядно пошумев, — это высшее достижение. Якен одобряет.

Рейгар и Бородач-на-все-руки разложили доску для кайвассы за соседним столиком, у самых перил. В отличие от флегматичного принца, Утка рубился с азартом, и Рейгар даже проиграл сопернику парочку партий. Затем, видимо, чтобы тот не обиделся и не ушёл. На что только не пойдёт хитрый бродяга в попытке оттянуть знакомство с сыном.

— Зато мы знаем, кому обязаны вызволением из той щекотливой ситуации, — Эйгон учтиво кивнул усевшейся в плетёное кресло напротив Арье.