Призраки и бродяги

Брат

Выйдя из вагона в надетых на босую ногу сандалиях, Рейгар впервые за долгое время вспомнил фамильный девиз Старков. Зима близко. Там, за невидимым отсюда морем. Пароходы и паровозы незаметно переместили бродяг из ройнарского лета прямиком на охваченный золотой осенью северо-запад Эссоса.

Казалось, что следом на перрон вот-вот спрыгнет Лиа. Он подаст руку, а она цокнет каблуками ездовых сапог, как кавалерист на плацу, и поправит двумя пальцами венок из синих зимних роз. Закрома памяти Рейгара бережно хранили образ Лианны на каждое время года. Там жила зимняя Лианна из-под Винтерфелла, которая стоит у чардрева, закинув на плечи охотничье ружьё. И весенняя Лианна-студентка, салютующая ему снизу вверх во время финала университетской регби-лиги. Лианна летняя, купавшаяся нагишом в укромной бухте Черноводного залива. Наконец, осенняя. Лианна военного времени. Вся в чёрном, с зимними розами на прекрасной макушке.

Каждый раз, когда мир менял цвета, друг друга сменяли и Лианны.

— Почему мы высадились здесь, милорд? — пробасил Утка. — До Браавоса ещё несколько миль.

Паровоз шипел, окутываясь паром, пока взобравшийся на тендер помощник машиниста заправлял махину водой из огромного шланга. Пассажиры мелкими группками стекались к поджидавшим у станции извозчикам. Рейгар отметил это с удовлетворением. Анонсированная Арьей моторизация Браавоса пока не добралась до сельской местности... Может, и не доберётся? Старые добрые лошади лучше. Единственный замеченный им автомобиль — большой, с открытым верхом — не был похож на оставленную под Волантисом Жестяную Лиз.

— Милорд желает навестить своего бедного дядюшку в его королевстве… Забыл, Дакфилд? — сказала Эшара.

— Ах, конечно, — согласился Утка. — Бедный Визерис считает врачей своей Белой Гвардией, верно?

Рейгар с запозданием понял, что речь идёт о его несчастном младшем брате. В день, когда они с Джоном Коннингтоном уезжали из столицы на фронт, Визерису исполнилось семь, и он щеголял в пошитом для него гусарском мундирчике. Мечтал попасть на войну, как и, наверное, каждый вестеросский мальчишка. В первые недели войны она считалась чем-то модным и красивым — местом, где маршируют в нарядной униформе и размахивают саблями, а если умирают, то относительно редко и всегда — надрывно-героически. Единицам таких мальчиков повезло стать полковыми барабанщиками. Сотни погибли на улицах родного города от голода и артиллерийских обстрелов, предшествовавших падению Королевской Гавани весной следующего года.

Рейгар узнал о крахе, балансируя на тонком канате между жизнью и смертью в госпитале Драконьего Камня. Словно наблюдал из-под купола адского цирка за кровавой бойней внизу, будучи не в силах что-либо изменить. Выходит, Джон смог покинуть осаждённую столицу с малышом Эйгоном, а кто-то другой вывез маму и Визериса... Сейчас ему должно быть под тридцать.

— Смотрите, нас ждёт Подрик.

Коннингтон указал на паренька в тёмно-синем костюме и фуражке с лакированным козырьком. Перед собой он держал табличку с надписью:

М-Р ГРИФ​

Вся эта официальная одежда здорово выделялась на фоне покинувших поезд пассажиров. Рейгар подумал, что мог бы легко затеряться в толпе: у местных тоже пользовались популярностью сандалии, свободные рубахи, соломенные шляпы и джинсы. Странно. Не так он себе представлял житьё в нескольких милях от финансовой столицы Эссоса.

— Подрик — шофёр тётушки, — объяснил Эйгон для тех, кто не знал. И обратился к парню: — …Подрик, мы прекрасно узнали вас без таблички! Как поживаете? И где же сама Дейенерис?

Парень забавно хватанул воздух ртом, чуть покраснел и пробормотал в ответ:

— Её н-н-нет м-милорд...

— Ха! Что я говорил? — торжествующе воскликнул Эйгон и засунул руку в карман своих клетчатых брюк. — Дени здесь нет. Кто бы сомневался.

— М-мисс Т-т-т н-на юг-ге… — парень пытался сказать что-то ещё, но Эйгон прервал его, покровительственно похлопав по плечу:

— Не утруждайтесь, милейший. Мы все знаем, где именно на юге она обретается.

Рейгар подсчитал в уме, что Дейенерис должна быть на два года младше его сына. Не зря он произносит слово «тётушка» с иронией.

— Поскольку автомобиль только один, я предлагаю вам отправиться к Визерису на нём, — предложила Эшара. — А я, Дакфилд и безликая юная леди доберёмся до дачи Дейенерис на лошадях.

Ещё в угнанном поезде Рейгар заметил, что в их компании беглецов Эйгон был образцовым принцем, Джон Коннингтон — кем-то вроде премьер-министра, Утка — громкой свитой, а Эшара ненавязчиво командовала всеми, оставаясь в тени.

— Хочется насладиться первозданной тишиной после всех паровых железяк, — добавила она. Посмотрела на Рейгара и хитро вскинула брови. — Езжайте без нас. И Дени, и Визерис будут рады познакомиться с мистером Дрэгоном Уотерсом.

Чем дальше, тем больше Рейгару казалось, будто Эшара намеренно подталкивает его поближе к потерянным родственникам. Произносит это дурацкое «Дрэгон Уотерс» с таким издевательским нажимом. А ведь он говорил ей, что не хочет спешить. Что намерен повременить с признанием до удачного момента… До подходящего «когда-нибудь».

— ...Что значит «езжайте без нас»? — громко возразила Арья. — Вообще-то, мне приказано их охранять. Визерис-то — псих.

Парнишка-шофёр едва не выронил табличку. Эшара что-то прошептала Арье на ухо, стоя позади неё. К подобным грубостям присутствующие явно не привыкли.

«Визерис — псих». Бедный, бедный брат. Рейгар узнал о недуге Виза гораздо раньше, но слышать об этом вот так открыто было немного больно.

— П-п-п, — Подрик вежливо пригласил их занимать места.

Его автомобиль наверняка дороже Арьиной самобеглой повозки: Рейгар убедился в этом снова, когда Подрик завёл мотор не рукояткой-как-у-Гатлинга, а кнопкой под рулевым колесом. Сам руль почему-то располагался не слева, а справа.

— Браавос, — рассмеялся Эйгон, усаживаясь на задний диван точно за спиной шофёра. — Здесь всё не как у нормальных людей — даже ездят по неправильной стороне дороги.